Чтение онлайн

Что-то в этой истории показалось Зэ неубедительным, а если правильно подобрать слово – мутным. Он думал, что благодетель – настоящий простофиля. Заплатил деньги заранее. Книгу не получил. Доверил возврат Татьяне, с которой близко не знаком. Нет, сам Зэ Татьяне доверял и знал, что она не обманет. Но Татьяна должна принести книгу в библиотеку, а не благодетелю. Как же последний узнает, что условия сделки выполнены? Как удостоверится? Пойдет в библиотеку и будет спрашивать книгу в читальном зале? Или поверит Татьяне на слово?

– А что за книга? – спросил Зэ, представляя себе манускрипт возрастом пятьсот-семьсот лет в переплете из воловьей кожи с бронзовыми бляхами на боках и медным замком.

– Книга сказок.

– Сказок? – от неожиданности Зэ замедлил ход.

– Да, сказок. В двадцатых годах ХХ века талантливый переводчик Алонсо взял на себя труд перевести португальские сказки на язык. Пока он переводил, неожиданно для себя обнаружил, что многие из них имеют аналоги в русских сказках. Это было удивительно, потому что из-за закрытости португальского общества взаимное проникновение культур было исключено. Он решил издать не просто сборник переводов, а сопроводить португальские произведения русскими, то есть разместил русские народные и португальские сказки попарно. Получилась целая книга, где сюжеты сказок разных народов поразительно похожи. Словно два брата из одной семьи встретились после долгого расставания, расчувствовались и вынимают из памяти картинки совместного детства. Истории похожи как близнецы, и со страниц звучат одинаковые слова.

– Невероятно! – воскликнул Зэ. – История похожа на сказку!

– Да, история, похожая на сказку, про книгу сказок. Такой парадокс! Книга находилась в Ленинской библиотеке, затем пропала. Могу предполагать, что кража случилась в течение последнего года. Я об этом и не догадывалась, если бы не звонок от благодетеля, который позвонил и попросил забрать выкупленную книгу. Почему я согласилась? А я и не знаю…

Глава III

Собираясь на встречу, Зэ посмотрел на карте место, которое было названо благодетелем. Район ему тоже не понравился. Ряд железнодорожных веток пересекал обширную промышленную зону. Заборы извивались рукавами тупиков, заброшенные цеха чередовались со строительными площадками. Однозначно в девять вечера жизнь в этом месте затихала и порядочному гражданину, не искавшему приключений на свою голову, незачем было идти в плохо освещенный лабиринт с последней остановки маршрутного автобуса.

Зэ задумался, что взять с собой на случай непредвиденных ситуаций. Молоток, топор? Как-то неудобно. Вроде столяра не вызывали. Топор навевал определенные ассоциации из «Преступления и наказания». Кусок арматуры завернуть в газету? Банально. А потом, при имеющемся предсказании ему вообще бояться нечего. Как там? «Суждено тебе пройти тропинкой извилистой…». А в промышленных зонах, между прочим, самые извилистые тропинки в городе.

Зэ надел свитер, посмотрел на часы и отправился к назначенному времени к месту встречи. У выхода из метро он издали заметил Таню, которая робко жалась к краю остановки. Увидев Зэ, она повеселела и начала снова щебетать, так что Зэ улавливал смысл её речей через два предложения на третье.

Доехали до последней остановки, вышли одни: к этому времени пассажиров в салоне не осталось. Зэ глубоко вздохнул, глядя, как автобус с рёвом удаляется, и пошел в проход между заборами. Табличек с адресами на заборах не было. Кое-где информационные жёлтые щиты сообщали о том, что здесь ведется строительство чего-то и номер участка такой-то.

Назначенное место представляло собой незастроенный кусочек поляны, оставшейся от времен, когда здесь был поселок. На поляне, поросшей бурьяном, на невысоком круглом холме располагалась скульптурная композиция: девочка в пионерском галстуке держала на коленях раскрытую книгу, мальчик заглядывал через плечо. При тусклом свете одинокого фонаря Зэ увидел, что на гипсовой книге свежей красной краской было написано слово «Сказки», на лбу у мальчика «Саша», а на животе у девочки – «Маркиза А».

«Мы приехали за книгой сказок», – изумился Зэ, но вслух ничего не сказал. Сам не зная почему, скорее всего, чтобы разбавить тягостное ожидание и убить время, он перешагнул через высокую траву, подошел к скульптуре и провел руками по надписям. После буквы «А» в надписи «Маркиза А» неизвестный автор явно собирался завершить начатое, но его отвлекли, и крючок второй буквы остался неоформленным. Зэ обошел произведение социалистического реализма вокруг. На спине у «Саши» обнаружились цифры «7342», как номер на робе у заключенного, только без рамочки. Надпись была свежая, потому что он испачкал палец. Невинный лопух отделался двумя пыльными листами, чтобы избавить новоявленного ценителя скульптуры от масляной краски.

Темнота сгущалась. Таня постоянно поглядывала на часы. Было начало десятого. Если встреча должна была состояться, то курьер запаздывал. Таня молча придвинулась ближе к спутнику. Зэ предложил ждать под фонарем, так как откуда бы ни пришел человек, он быстрее увидит их на освещенном месте. По пути Таня наступила в лужу, под ногой что-то хлюпнуло. При свете фонарика она начала рассматривать пострадавшую босоножку и от неожиданности вскрикнула: обувь была испачкана краской темно-красного цвета.

Зэ ухмыльнулся и ободряюще сказал:

– Я испачкал палец на руке, ты – на ноге.

Очередной лопух потерял несколько листьев, пока Зэ вытирал кровавые разводы и приводил босоножку в порядок, встав, как верный рыцарь, перед дамой сердца на одно колено.

Прошёл почти час, никто и не появился.

– Он не придет, – сказал Зэ. – Будем ждать звонка от благодетеля. У тебя нет его телефона, так ведь?

– Нет, а откуда ты знаешь?

– Предположил. Все так нелогично, как бывает только в квесте для командной игры. Бывают подсказки, бывают загадки на логику, сообразительность и время. Цепь событий начинается и рвётся, начинается и не завершается. Есть благодетель – нет связи с ним. Есть книга – ее уже нет. Есть курьер, но он не приходит. Надо ждать, что будет дальше. Задача любого квеста – дойти до конца. Ещё будут подсказки, вот увидишь.

На конечной остановке с проблесковыми маячками стояла скорая помощь. Санитары грузили носилки. Человек на носилках, с наспех обмотанной бинтами головой, стонал и пытался подняться, но ему не давали, пристегивая ремнями. Шофер скорой докуривал сигарету, равнодушно наблюдая за погрузкой.

Зэ подошел поближе.

– Что с ним? – обратился он к шоферу.

– Да, голову на стройке пробил, видно, напоролся в темноте на что-то. Крови много потерял. Подростки играли недалеко в «Гарри Поттера», нашли. Вовремя. Ехать пора, а он уже дважды с носилок соскакивал, какую-то книгу потерял. Рвётся искать…

– Книгу? – Зэ в мгновенье ока оказался у носилок.

– Вы курьер?! Я здесь с Таней. Где книга?!

Взгляд раненого сосредоточился, зрачки расширились. Лицо скривилось от боли, и он выдохнул:

– Маркиза. Ищите Маркизу…

– Какую маркизу?!

– Маркизу… Алло…, – курьер не договорил и потерял сознание. Носилки наконец-то встали на ролики и поехали внутрь кареты скорой помощи. Шофёр выбросил окурок, понимающе кивнул Зэ и отправился заводить машину.

Проводив Таню до подъезда, Зэ добрался до дома и упал на диван, что делал крайне редко. Из известных ему методик релаксации он предпочитал собственную, состоявшую в наблюдении за пауком. Паука звали Кеша, он жил на кухне, личное пространство хозяина квартиры не затрагивал. Зэ наблюдал за пауком, Кеша наблюдал за хозяином. Период взаимного созерцания мог доходить до нескольких часов. Зэ наслаждался покоем, гармоничностью рисунка паутины и видом жирного паука. Через какое-то время приходило умиротворение. Зная, что хозяин не любит суеты, Кеша избегал перемещений в то время, когда Зэ смотрел на него. В награду он получал прихлопнутую муху или бесполезного мотылька.

В своем произведении «Искушения Святого Антония» Иероним Босх, перечисляя все возможные удовольствия, забыл одно из приятнейших – построение логических цепочек. Человек, практикующий дедукцию, в минуты размышлений обзаводится таким количеством гормонов счастья, сколько не всегда можно получить на свидании с любимой.

«Каракули краской на скульптуре из разряда подросткового баловства переходили в категорию улики. Сложно было предположить, чтобы надпись «Маркиза А» на груди девочки не имела отношения к «Маркизе Алло», упомянутой курьером при ответе на вопрос: «Где книга?» Книга действительно была, она сейчас у «Маркизы Алло». Почему у неё такое странное прозвище? Потому, что она постоянно в разговоре часто употребляет слово «алло!»? Или, отвечая на звонок, произносит «алло!» каким-нибудь особым образом? Курьеру пробили голову, чтобы завладеть раритетом. Кто знал о месте и времени встречи? Благодетель, курьер, он и Татьяна. Курьер, кстати, мог рассказать и прежнему хозяину книги, который, получив деньги, мог попробовать вернуть книгу обратно. А кто сделал надпись на скульптурной группе? Курьер, который пришел раньше и от нечего делать упражнялся в каллиграфии? Преступник? Ему-то зачем? Кто-то третий? А если это была не краска, а кровь? Тогда раненый курьер, лишившись книги, пытался донести до нас имя похитителя. Хорошо… А что означают четыре цифры? Курьер знал, что мы придем к девяти. Как ещё он мог сообщить о несчастье? Посланием, написанным кровью…»