Чтение онлайн

Неожиданный перезвон колоколов заставил их оглянуться. По этому сигналу начиналась работа, медики должны были собраться у Великого магистра, мастера Николаса Сандоваля, страдающего подагрой старика с нелегким характером, ловкого в хирургии, сухопарого и тощего как селедка. Этот столп больничной иерархии имел седоватую раздвоенную бороду, густые брови и авторитарные повадки. Ходил он, опираясь на отделанную серебром трость.

— Старый гвоздодер зовет нас. Пошли послушаем, какой вздор он нам на сегодня приготовил.

— Его беда в том, что он боится новых времен. Бежим!

Около двадцати хирургов, специалистов и прислужников приветствовали друг друга сдержанными поклонами, произносили утреннюю молитву вместе со священником. После этого в зале воцарилась тишина, почти как в церкви. Из первого ряда вышел их коллега, человек низкого роста, бородка клинышком, одетый в черное, на голове фетровая шапка, на красном носу плясали увеличительные линзы. Это был не кто иной, как магистр королевской лечебницы, известный в Испании астроном Бер Церцер; встав у аналоя, он решительным движением раскрыл кипу листов и обвел собравшихся испытующим взором. Те в свою очередь смотрели на него с почтением. Раздался его сильный голос, резко отдававшийся эхом под сводами помещения:

— Вчера мы обсуждали греческую школу Салерно, а лекция этого утра коснется методов, описанных в необыкновенном труде, к несчастью утерянном для медицинской науки. Арнау де Виланова называет его великим заблуждением медицины, а Мондино де Болония приготовил специальный пюпитр на своей кафедре, потому что надеется найти его в какой-нибудь затерянной библиотеке или в лавке торговца на Сицилии или в Антверпене. Эти листы, которые вы видите, — он поднял перед собой пожелтевшие бумаги, — я случайно спас от гибели менее месяца назад.

Среди лекарей раздались отчетливые смешки и ропот разочарования.

— А знает ли ваша милость о происхождении этих рукописей? — спросил Яго, памятуя о разговоре с Субаидой.

— Они валялись в мусоре мавританского квартала, — ответил тот расстроенно. — Я два дня рылся в грудах грязного хлама, но там остались только отбросы. Горестная потеря!

— Какой учебник по медицине вы имеете в виду, маэстро? — спросил кто-то.

— Речь идет, мой молодой коллега, об известном «Трактате о лекарственных средствах» Макалы, беспощадно уничтоженном варварским племенем африканцев, которые опустошили королевства аль-Андалуса. Что потеряла врачебная наука, не имея ныне этих страниц с прекрасными иллюстрациями по лечебной ботанике! Это была сокровищница крепостной аптеки Кордовы, уничтоженная навсегда, к несчастью человечества.

— А то, что вы нашли, — достоверно, маэстро? — спросил кто-то из прислужников.

— Можно восстановить этот отрывок, которым пренебрегли крысы, в нем описано любопытное средство, которое мы сегодня же могли бы применить на практике к нашим душевнобольным из палаты святого Дамиана, — объявил он, поправляя линзы. — Я смог приготовить новое лекарство, составленное из трех простых субстанций: мускус, воловик и снадобье из меда и уксуса.

— Вы, врач-иноверец, утверждаете, что этот даин, или панацея, может помочь при эпилепсии? Не могу поверить, — засомневался настоятель Сандоваль.

— Так стоит проверить это лекарство, маэстро, потому что из тех средств, что мы применяем, ни одно не помогает. Оставим на несколько недель окуривание, холодные ванны и потогонные средства, попробуем эффективность этой настойки, может, вправду нам повезло и она вернется в медицинскую практику.

Настоятель всем видом выражал сомнение, а ученый, не обращая на это внимания, продолжил рассказ о своей находке. Наконец он свернул документ и стал называть лекарей, которые должны были навестить больных в их домах:

— Сегодня делают домашние визиты хирурги Исаак де Тудела и Саломо Морантес. Их сопроводит брат Гонсало со святыми маслами, если они потребуются.

Яго вздохнул с облегчением: он был рад, что не попал в их число, осталось пожалеть своего друга, потому что ходить по домам было довольно обременительным занятием. А пока вереница медиков — ученые кастильцы и несколько обращенных — тут же, подобрав мантии, двинулась за магистром в рутинный обход больных, начав с палаты Сан-Косме, где гнездились десятка два больных пеллагрой, египетским воспалением желез, а также больные заразной чесоткой. Они сидели и лежали в грязных рубахах, пропитанных потом и гноем. Несколько человек справляли в горшки нужду, от тошнотворного запаха было трудно дышать.

Многие от приступов боли ругались сквозь зубы, в то время как безнадежные больные, уже не нуждавшиеся в лечении, в своей отрешенности не реагировали ни на что. Один лекарь, сам весь в прыщах, лечил от сифилиса портового грузчика, смазывая его органы ртутной мазью, тот ужасно стонал. Церцер и Сандоваль осмотрели его, пояснив группе:

— Здесь будем прикладывать больше порошковой серы на язвы, в смеси с теплым маслом, а этому юнцу с воспалением глаз нужно смазывать веки аммиачной микстурой со спиртом. С Божьей помощью в ближайшие дни ему должно стать лучше.

Клирики между тем исповедовали, раздавали елей или призывали умирающих к молитве и терпению.

Процессия врачей во главе со своим руководителем напоминала гигантскую черную змею, ползшую по коридорам, звук шагов гасили циновки из дрока. Ученое сообщество прошло в обитель женщин, больных раком груди, где, мучимые разными видами саркомы, они покорно ожидали смерти — скоротечной и желанной. Эта зала была единственной, где медицинский персонал проводил кропотливые исследования мочи и кала больных. Тут же наперебой обсуждали цвет, осадок и наличие сгустков в моче, назначали кровопускание, настойку валерианы и надрезы, чтобы удалять яд из ран, если это была наружная опухоль.

— Прочищайте пустулы кипяченым желе, — приказал мастер Николас прислужникам и перешел к самому тяжелому больному — отбитому у мавров пленнику, которому следовало вырезать разросшуюся опухоль на горле.

— Этот нарост достаточно созрел, чтобы его удалить, — сказал мастер Николас, потребовав внимания ассистентов. — В данном случае мы прибегнем к выжиганию, поскольку первая попытка вырезать опухоль не дала результатов. Промойте скальпели, прижигатели и ланцеты водой с беленой из перегонного куба и расслабьте больного для операции микстурой hiera ligra [48] . Но сначала пусть капеллан его причастит.

Пациент смотрел на них скорее как на возмутителей спокойствия, чем как на лекарей, отчаяние мелькнуло в его глазах, а лицо исказилось от ужаса. Яго наблюдал за страхом больного с сочувствием и решил вмешаться, попросив ректора дать ему слово.

— Достопочтимый мастер, а почему бы вам не попробовать смесь мандрагоры с опиумной микстурой, индийскую коноплю и плющ? Это сильное обезболивающее средство, описанное Исидором Севильским и Николаем Салернским. Этот бедняга не почувствует никакой боли, когда его будут резать. Попробуйте, вы убедитесь, что средство эффективно, уверяю вас.