Чтение онлайн

— Вы немногословны... Вам нечего сказать, или вы не уважаете собеседника?

В этих словах был вызов, и Тарис решил его принять.

— Вы знаете, это все равно, что спросить: вы идиот или прикидываетесь? Но я отвечу. Я идиот, мне нечего сказать.

— Вы умнее, чем кажетесь, — улыбнулся Верон.

— А что, я действительно кажусь идиотом?

— Скорее... простым малым, который не способен на подлость, на интриги, на предательство...

— Полноте. Я вам напомню, что именно я убил наследников, почти детей, на глазах всей столицы.

 — Да, я помню. Чтобы сделать это, надо иметь отменное мужество. И внутреннюю силу, которая не зависит ни от мнения окружающих, ни от принятых норм морали.

— Я думаю, что вы один так думаете.

— А вам разве не безразлично, что о вас думают?

— Вы правы, безразлично.

— Граф, только мы с вами вдвоем остались из всех, кто правил в этой столице за последние годы. Только мы с вами из всех лиц, близких к власти, поддержали никому не известного бродячего мага или знахаря, который задумал и совершил государственный переворот.

— Вы сами-то в это верите?

— Во что именно?

— В то, что говорите?

— Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду?

— Что Эрланд сам затеял переворот.

— Ну вот, видите, а говорите, что вы идиот.

Они ехали молча. Первым молчание прервал Верон:

— Я хочу поговорить с вами о том, кто стоит за Эрландом.

— Тогда вы выбрали неподходящую кандидатуру для разговора.

— Почему?

— Я не знаю, кто за ним стоит.

— Я тоже...

— Ну что ж... тема для разговора исчерпана.

Они выехали из ворот, и лошади пошли шагом по прибрежному песку. Чем дальше они отдалялись от города, тем чище он становился. Копыта лошадей проваливались глубоко, их шаг замедлился. Пахло водорослями и зноем.

— Скажите, вы любите Валлас? — министр снова прервал молчание. — Вы любите нашу страну?

— Нет.

Верон на минуту задумался и произнес:

— Я тоже ее не люблю...

У графа были козыри: не он вызывал собеседника на разговор, не ему думать, как его продолжать.

— Вот видите, мы уже нашли общее — мы понимаем друг друга... Ведь и вы, и я живем для себя, не так ли? — осторожно произнес министр.

 Его попутчик только усмехнулся. «Как жаль, что он постоянно носит маску. Хотя по его изуродованному лицу все равно непонятно, что он думает», — подумал Верон.

— А почему вы решили, что я живу для себя? — Тарис милосердно придержал лошадь. Его жеребец все время пытался перейти на рысь. Толстая кобыла споткнулась, и министр бы упал, если бы граф не схватил его за руку. — Вы совсем не умеете ездить верхом.

— Совсем... вы правы. Я предпочитаю, чтобы меня возили... или носили. Но в замке везде могут быть уши. С деньгами Эрланда каждый может информировать его обо всем...

— Так почему же вы решили, что я живу для себя? — переспросил Бен.

— А других вариантов больше нет. Либо вы одержимы идеей служения стране, либо — себе.

Тарис внимательно следил за лицом министра: тот сопел, пыхтел и обливался потом.

— Вы забыли, что я могу также служить женщине.

— Теперь вы меня принимаете за идиота.

— Почему? Все знают, что я люблю Каваду.

— Все знают. Но мы с вами понимаем, что некоторые вещи совсем не такие, какими кажутся всем. Любимую женщину не кладут в постель третьей.

— Что вы имеете в виду?

— Что вы брали ее в постель к королеве. Или королева брала ее к вам в постель... Что, в принципе, неважно. Им обоим это не нравилось.

— Это вам Кавада сказала или королева?

— Почему мне должен был сказать кто-то из них?

— Потому что больше об этом никто не знал.

— Я вас успокою, ваши женщины молчали как рыбы. Хотя... Кавада запугана до смерти.

— Я ее не пугал.

— Какое искусство — получать что хочешь без насилия, не правда ли? Лорд Даневан над ней издевался, и она его ненавидела. Вы не насильник, но она делает все, что вы хотите.

— Так кто вам сказал?

— Я сам видел.

— Вы за мной шпионили?

— Вовсе нет. Я шпионил за королевой.

 — Лично?

— Да, за королевой — лично. Я не доверяю людям, видите ли... При этом ваша игра безупречна. Вы ухитрились остаться невинным в глазах Кавады, которая предложила вам поддержать Эрланда. Заметьте, предложила! А могла бы этого не сделать...

— Весь план переворота до последней детали был разработан тем, кто выдает себя за колдуна. Ему нужен был кто-то в армии, кто бы пошел за ним. В гарнизоне Вандервилля были две значимые фигуры: я и Даневан. Мне повезло показаться более нейтральным, скажем так. Поэтому Эрланд — заметьте, вовсе не Кавада! — выбрал меня. В противном случае на арене цирка с кинжалами в глазах остался лежать Та-рис Бен, а лорд Даневан поддержал бы заговор.

— Какое искусство — казаться нейтральным, будучи любовником королевы.

— У меня много способностей, о которых мало кто догадывается.

— Даже Кавада?

— А при чем здесь она?

— Видите ли, астролог сейчас лицо, приближенное к Эрланду. Должен вам заметить, кстати, что вы плохо за ней следите.

— То есть?

— Кавада стала ученицей колдуна и его помощницей.

— Да, именно это спасло жизнь нам обоим. И после этого вы говорите, что я за ней плохо слежу?

— Браво,граф!

— Вот видите, а вы принимали меня за идиота...

— Но все знают, что она вас не любит.

— Она меня уважает. И делает то, что я хочу — без насилия с моей стороны. Меня это устраивает... на сегодняшний день.

— Да... и плачет ночами по темным углам замка.

— Вы сами видели? — Тарис резко дернул поводом.

— Да. Она явно несчастна и чувствует себя пленницей.

Поскольку граф умолк, Верон продолжал:

— И она ниже вас по рождению.

— Вы, наверное, забыли, что мне был дарован титул за отличие в боях. Я выходец из простых горожан. Моя сила и воинское умение дали мне то, что я имею сейчас.