Чтение онлайн

— И ваша слава умелого любовника...

Тарис спешился и придержал лошадь министра, чтобы тот тоже мог с нее слезть. Они уже миновали последний дом со стороны города. Оба оглянулись: на дороге ни впереди, ни сзади не было ни души.

— А что, у меня она есть? Слава умелого любовника?

— Да. Я знаю, что даже королева предлагала вам стать ее мужем.

— Вы что, стояли за дверью и во время этого предложения? — голос графа нисколько не изменился, когда он это произнес.

Не изменилась и интонация ответившего Верона:

— Да, я стоял за дверью.

— Если вы действительно это слышали, тогда должны знать, что она мне предлагала стать королем не только из-за моего умения заниматься любовью.

— Я это тоже знаю...

Они беседовали, как будто речь шла об обыденных, ничего не значащих вещах — не меняя интонации, не повышая тона...

— Кто еще знает?

— Я один.

— Полноте... Если вы стояли за дверью, то кто-то мог быть у окна, под кроватью, прятаться в шкафах. Уши есть повсюду...

— Вот именно... Поэтому я доверяю обычно только моим собственным ушам. И тогда я проверил все: окна, шкафы, и даже залез под кровать, — дабы быть уверенным, что только мои уши это слышали... кроме ваших, разумеется.

— Вы меня очередной раз убеждаете в истине, что если не нужно, чтобы кто-то о чем-то знал, надо просто никому не говорить — ни одному человеку...

— Вы правы, граф. После этого разговора я и сделал вывод, что вы живете для себя. Ведь будучи любовником королевы, можно получать все необходимое и даже больше просто потому, что однажды ночью вы можете не прийти... А быть королем сплошная головная боль: нужно заниматься страной, политикой, экономикой; вечная угроза быть отравленным, свергнутым. Постоянное спальное место, опять же...

У графа Бена какие обязанности? Иногда заниматься любовью с обожающей вас правительницей и периодически возглавлять военные кампании. Вам же нравится спать с женщинами и руководить людьми? Как и фехтовать, бороться... Это положение не слишком высоко и не слишком низко — оно оптимально. Вы хорошо едите, спите на лучших в государстве простынях с кем хотите и сильно не утруждаетесь. Тарис Бен благополучно пережил один переворот, так же благополучно пережил и второй. Вам ничего не грозит: объединять страну отправляется никому не интересный чужеземный правитель и бывший драаг, а начальник гарнизона остается в столице, на которую пока никто не напал.

— Поясните вашу последнюю фразу, пожалуйста.

Они уже почти подошли к маяку. Верон остановил своего попутчика:

— Давайте сейчас осмотрим маяк в молчании, вдруг там кто-то спрятался, а на обратном пути продолжим наш разговор...

Маяк являл собой жалкое зрелище, хотя издали казался еще крепким: порос травой между каменной кладкой, покрылся водорослями и ракушками. Внутри же одному из них пришлось зажать нос от ужасного смрада. На каменном полу лежал труп — пожилой человек в темно-красном камзоле раскинул руки. Вернее, то, что от него осталось. На голове сохранились лишь длинные седые волосы, лицо представляло практически оголенный череп. Пальцы рук были изъедены до кости, штаны в области гениталий разорваны.

— Крысы, — сказал наклонившийся над ним Тарис. — Здесь хорошо поработали крысы. Я его знаю.

— Я тоже его знаю, — отозвался закрывший нос платком Верон. — Начальник порта... Вы можете сказать, как он умер?

— Похоже, его закололи кинжалом, — граф внимательно разглядывал труп. — Совсем маленькая дырочка... Но сказать что-то трудно, слишком уж он изъеден крысами.

Верон оглянулся вокруг, по-прежнему прижимая платок к лицу, и прошептал:

— Меч Эрланда...

— Идите отсюда, — Бен вытащил клинок из ножен и оглянулся: совершенно пустое помещение, винтовая лестница вела наверх.

— Нет, если позволите, я последую за вами.

Они поднялись по скользким, покрытым плесенью ступенькам на второй этаж, где на каменном постаменте когда-то зажигали огонь. Ни души, лишь чайки кричали кружа, привлеченные трупным запахом. Оба невольно сделали глубокий вдох. Еще раз спустились и, уже не останавливаясь, прошли на выход. Тарис плотно захлопнул дверь из подгнивших досок.

 — Переворот... Несколько дней назад город был покрыт трупами. Кто хватится начальника порта? — Верон закатил глаза. — Легко все списать на то, что он оказался сторонником Травалов...

Почти белое солнце перешло зенит. Воздух звенел от жара...

— Вы понимаете, что это значит?

— Да, — Тарис вдруг поднял маску и подставил свое белое, изуродованное лицо солнцу. — Держу пари, что во всех кораблях в порту в обшивках сделаны дыры... или будут сделаны в ближайшие дни — кораблях, обеспечивающих армию, разумеется. Так на чем мы прервали разговор? Что я остаюсь в городе, на который пока еще никто не напал? Давайте, наверное, заканчивать беседу. У нас мало времени, а она что-то затягивается... С какой целью вы ее затеяли?

Он помог Верону взобраться на лошадь, после чего и сам мигом оказался в седле, едва коснувшись коня.

— Вы знаете, кто стоит за Эрландом? — спросил министр. — Кто оплачивает все его расходы?

— Нет. А вы?

— Я догадываюсь... Как и догадываюсь, что этот кто-то ждет, когда армия выйдет из города и отправится наводить порядок в стране. И только она значительно удалится вглубь материка, собрав всех мужчин, способных носить оружие и отведя их на нужное расстояние, этот кто-то придет... со стороны моря.

— Ну и что? — Тарис внимательно посмотрел на собеседника. — Что может угрожать министру и простому военному, поддержавшим переворот? Оставьте ваши тревоги... Мы, как и раньше, будем спать на чистых простынях, пить хорошее вино и оставаться друзьями новому правителю, кем бы он ни был. А если кому-то хочется что-то отстаивать — вперед, я сам первый освобожу ему место. В конце концов, у меня есть владения на границе с Севером.

— Вот и об этом я тоже хотел с вами поговорить... Может, будет благоразумнее отправиться за бывшим драагом и принять командование армией, отпустив несчастного Изду на его земли?

— А что делать с Варгом?

— У него опасная работа, видите ли... и он беспокоен. Эрланду не нравится его чрезмерная активность, скажем так. Он, вероятно, будет в первых рядах во всех боях... Как раз к подходу войска к вашему замку, возможно, солдаты останутся без командира.

 — Командование армией? Вы шутите? Я уже однажды должен был умереть по своей вине, но тогда я был молод и глуп. Сейчас я поумнел и теперь предпочитаю беречь свою жизнь. Кто знает, есть ли на той стороне чистые простыни, красивые женщины, хорошее вино...