Чтение онлайн

 — Тебе нужно освоить верховую езду, начать ходить, долго ходить пешком. Надо научиться добывать еду, готовить на открытом огне... Хорошо, если ты будешь плавать.

— Зачем? — она его не понимала.

— Нам придется отправиться на север, и путь может быть долгим... и трудным.

Тарис взял притороченную к седлу корду и пристегнул ее к уздечке своей лошади. Кавада вновь вспомнила слова: «Уходи из города».

— Начнем с верховой езды...

— На твоем коне? — воскликнула женщина.

— Да. То животное, на котором ты приехала, назвать конем нельзя.

Когда Каваде удалось хоть немного погасить в своей груди страх, оказалось, что граф Бен очень хороший учитель, а его большой жеребец невероятно послушен. И еще Тарис понимал, что она боится, что ей сложно не упасть, сохранить равновесие даже на идущей шагом лошади. Она очень старалась. Но единственное, чего они оба добились в этот день — ее перестало клонить в центр круга, по которому ходил конь, и она смогла наконец сесть прямо.

После урока верховой езды, когда Кавада с горем пополам залезла на свою белую кобылу, граф сказал:

— Теперь второе... Я знаю, что ты следила за мной, шпионила.

Она почувствовала, как предательски краснеет ее лицо.

— Что ты можешь на это сказать?

Женщина смотрела на шею идущей лошади. Ей было стыдно... Что она может сказать?

— Я ничего не говорила, что могло бы принести тебе вред, — пробормотала она.

— Надеюсь, — усмехнулся Тарис. — Но теперь все изменится. Теперь я буду тебе говорить, что ты будешь про меня рассказывать своему... Мастеру.

— О, Тарис, пожалуйста, не называй его так! Знаю, что виновата, что тебе изменила с ним. Но я не могу врать! Я не умею... врать.

— Умеешь. Расскажи, куда ты шла вчера утром с Винтой? — молчание в ответ. — А днем, в компании шлюх и семьи покойного начальника порта?

Она не шевелилась. Лошадь шла вперед. Кавада даже забыла, что она верхом. Тарис все видел... Тарис все знает...

— Что у вас было в руках?

 Кажется, она даже перестала дышать.

— Где тебя прятали в борделе? — он вздохнул и продолжал, как будто и не задавал все эти вопросы. — Не надо врать, но правду можно сказать по-разному...

— Я... не понимаю... — запинаясь, пролепетала Кавада.

— Можно сказать, что ты спишь со мной, чтобы жить во дворце и ни в чем не нуждаться. И ты терпишь меня с трудом и жалуешься всем подряд: Верону, Эрланду, Варгу, Винте.

— О нет! — она остановила лошадь и сама этого не заметила.

— И можно сказать, что ты спишь со мной, потому что меня любишь. Если, конечно, все, что ты говорила этой ночью, правда, а не повод, чтобы остаться...

Она слезла с лошади. Было просто невыносимо находиться рядом с Тарисом. Повернулась и пошла назад, к дюнам. Там было так хорошо... Шла и думала, что сейчас она могла бы снова сделать попытку умереть. Эта жизнь была слишком тяжела, слишком сложна... Все складывалось не так, неправильно... Все приносило ей боль.

Бен спешился, развернул лошадей в поводу и догнал ее. Некоторое время они шли молча.

— Знаешь, почему твоя жизнь сложилась именно так?

— Как?

— Почему с тобой приключились все эти беды?

— Почему?

Ветер растрепал ее волосы. Она была безумно хороша со своими печальными глазами, тонкими чертами лица, бледными губами и напоминала белую лилию. Тарис подумал, что последние дни она много времени проводила на свежем воздухе: солнце и ветер окрасили ее кожу в нежный персиковый цвет.

— Почему? — переспросила она.

Граф Бен чувствовал себя плохо. С этой ночи, когда Кавада сделала попытку от него уйти, он понял, что совершенно ее не знает. Вернее, это пришло ему в голову еще вчера утром, когда он, возвращаясь в город, увидел ее идущей непонятно куда в сопровождении Винты. Ему захотелось слезть с коня и хорошенько их расспросить. Но не забавлять же солдат выяснением отношений с любовницей!

Позже, когда Тарис снова встретил Каваду в компании служанки и еще троих людей, несущих тяжелый сверток, то подумал, что она ушла от него. Он снова не захотел останавливать ее на глазах всего города. Но по возвращению в замок посетил кабинет астролога и убедился, что все инструменты остались на месте.

Тарис вспомнил, какое облегчение почувствовал, увидев все на местах. Впервые осознал, что не хочет ее потерять, и испугался этой мысли — ведь он всегда отрицал, что любит Каваду... И только когда действительно понял, что она от него ушла, вдруг утратил контроль над собой.

Раньше ему казалось, что он может читать в душе любовницы, как в открытой книге. И вдруг вещи оказались совсем не такими, какими он привык их видеть! Лучше бы она сделала ему сцену, как все женщины! Ее поступки расходились с образом той Кавады, который он хранил в своем сердце. Зачем он вообще затеял этот разговор? Зачем он говорит ей эти слова? Не проще ли было оставить все так, как есть? Она вернулась, и снова все будет как прежде... Нет, не будет! Никто никогда с того дня, когда он был так изувечен, не говорил ему: «Я тебя люблю». И он этого никому не говорил...

— Потому что ты совершенно не приспособлена к жизни. Ты умеешь делать сложные математические и астрологические расчеты, вести переписку. Ты умна... в смысле... отвлеченном от жизни. Но ты совершенно не способна себя защитить! Ты не можешь добыть еду, не говоря уже о том, чтобы ее приготовить. Ты даже не знаешь, где кухня во дворце! Ты не ведаешь, откуда берутся вещи, и просто ждешь, что они свалятся тебе на голову. И если этого не произойдет, скорее умрешь, чем пошевелишь пальцем и сделаешь что-то сама. Я даже не могу себе представить, что ты можешь жить одна! Тебе надо постоянно иметь рядом кого-то, кто будет обеспечивать твой быт. Ты совершенно оторвана от реальности! И эта твоя ненормальная честность... Так нельзя, Кавада!

Она остановилась и смотрела на море. Наверное, он говорит правду... Наверное, он единственный, кто говорит ей все как есть... Нельзя обижаться, даже надо сказать ему спасибо, сделать выводы... А вслух произнесла:

— И что я могу сделать... сейчас?

Тарис взял ее за подбородок и повернул лицо к себе. Он любил смотреть на нее так — близко, сверху вниз. У нее такие доверчивые глаза...

— Постарайся научиться жить, хоть немного... Учись защищаться, учись нападать. В конце концов, у тебя есть Винта. Спроси, что она умеет, и научись этому.

— Но Винта провела несколько лет в борделе!

— Тем более есть чему у нее поучиться!

Она смотрела на него, как будто он свалился с неба и она не знает, что это за существо...

— Я скажу, — прошептали ее губы, — я скажу Верону и Эрланду, что я была не права... что я люблю тебя...

— Ни в коем случае, дорогая! Ни в коем случае!

— Но почему?!

— Это дает нам огромное преимущество. Они думают, что они нас знают, что они все о нас знают... А на самом деле вещи совсем не такие, какими им кажутся.