Чтение онлайн

— Неправда. Я просто выплескиваю иначе. Каждый освобождается по-разному от того, что накопилось внутри: кто жестокостями, кто созданием чего-то нового, некоторые находят спасение в женщинах, драке или вине. Мы все так или иначе обмениваемся эмоциями с миром. Каждый играет на своем инструменте... У тебя такого инструмента нет, поэтому лучше поговорить.

Солдат подумал, вздохнул и заговорил, с трудом подбирая слова:

— Тошно мне. Вначале я служил Давикулюсам, потом Травалам, теперь неизвестно кому... Потому как Ландос, хоть его и объявили правителем Валласа, не наш он. Что-то ткется невидимое... Неизвестно, в чем мы участвуем, кого защищаем. Присягаем то одним, то другим, то третьим, складываем головы в угоду непонятно кому. Чувствуешь себя пылью на дороге: развеет тебя ветер, и не останется ничего...

Тарис внимательно слушал, думал, что ответить... Как объяснить этому парню, что мы не можем выбрать ни страну, в которой родились, ни семью. Он давно сделал для себя вывод, что от того, в каких обстоятельствах проходит детство, зависит, как человек будет воспринимать окружающую жизнь. Если видел вокруг себя веселье в родном доме, то как бы тяжело в жизни ни было, а всегда найдешь повод порадоваться. Пришлось работать от зари до зари с малых лет — суждено во все впрягаться, будучи готовым всем услужить...

— Что твои родители делали? — задал он вопрос.

— Отец жрецом был, Алгала...

Культ Алгала был забыт со времен старой Империи. Граф снова задумался и наконец нашел нужные слова:

— Последние десятилетия страну и семьи Валласа мотало по всем бурным морям этой жизни. Никто не зажил лучше. Богатые стали бедными, а бедные вообще обнищали. Все должно было обрушиться в бездну, как оно и случилось. Кто сейчас будет восстанавливать страну и в какую сторону, пока неизвестно. Но среди всех этих перемен, которые происходят со всеми, очень важно сохранить какую-то привычку...

 Авир поднял на графа непонимающие глаза, насупился. Тарис продолжал:

— Ты знаешь, все вокруг, — он обвел рукой город, — всегда враждебно тому, что нам хочется. Так всегда, человеку свойственно желание того, что в данный момент недоступно. Если на столе постоянно хлеб и молоко, нам начинает хотеться рыбы... Если мы едим рыбу, даже самую лучшую, возникает потребность в мясе. Всегда то, что под рукой, рано или поздно перестает быть привлекательным. Мы этого больше не замечаем и не ценим то, что имеем. Но когда мы это теряем — то, к чему привыкли, что всегда было рядом, — у нас как будто выбивают почву из-под ног.

Всегда, в любых меняющихся условиях надо оставить хоть что-то, к чему ты привык, что ты любишь делать... Как бы твоя жизнь ни менялась, и как бы ни менялся ты сам. Поэтому пусть будет что-то, что всегда останется с тобой. Допустим, это привычка, даже, казалось бы, глупая... Или особенность в еде... Пусть этим станет что-то в одежде. Выбери сам, что тебе ближе. Это отличит тебя от других и даст ощущение стабильности, когда мир вертится и переворачивается вокруг и земля уходит из-под ног.

Найди то, что ты можешь делать каждый день везде: на войне, в походе, в тюрьме, — где угодно. Что-то, что свяжет цепью день вчерашний и день завтрашний. Если теряешь все, если больше не знаешь, где ты, а где другой, кто ты и кому служишь, это позволит тебе не сойти с ума, как бы бессмысленно ни казалось то, что я сейчас говорю. Просто поверь...

Мне пришлось пройти через кое-что, через что мало кто проходит. Я выжил и сохранил рассудок, я думаю, только потому, что сберег некоторые привычки. И каждый день, когда я просыпался в новом месте, с новым именем, с новой женщиной — было нечто, что связывало меня вчерашнего со мной сегодняшним и свяжет Тариса Бена сегодняшнего с Тарисом Беном завтрашним. Что-то, что не даст потеряться, раствориться в толпе и хаосе, не даст потерять себя.

— И что же это? Что ты делал каждый день?

— Я? Тренировался.

— Что именно ты тренировал?

— Тело.

— Как просто, — Авир усмехнулся. — Мы всегда тренируемся, особенно в армии.

— Не говори так, — граф покачал головой. — Попробуй делать это, когда ты болен или почему-либо не можешь двигаться. Или не чувствуешь своего тела, лежишь и думаешь, не останешься ли ты навсегда недвижим...

 — И как ты действовал тогда?

— Я тренировался мысленно. Каждый день, если я могу, то делаю упражнения. А если не в состоянии — совершаю их в голове.

— Но это совершенно лишено смысла!

— Вовсе нет! Замечал ли ты, что стоит нам долго подумать о чем-то, как наше тело меняется? Посмотри на тех, кто печет хлеб изо дня в день: пекари, что месят мягкие булки, отличаются округлостью форм и плавностью движений. Мясники же, орудующие топором, всегда резки и угловаты. Женщины, ткущие ткани, отличаются от рыбачек. Сапожники не такие, как солдаты. Наша жизнь, обыденная деятельность, привычные мысли накладывают отпечаток на наши тела. А если мы начинаем двигаться, этот отпечаток стирается. Это как разгладить складки... на душе. Если будешь думать горькие думы, твой лоб избороздится еще в ранней молодости — а если постоянно смеешься, у тебя прорежутся морщины в углах глаз. Чтобы ни того, ни этого не случилось, надо меняться. Если тебе горько, старайся хоть иногда улыбаться. Если ты постоянно смеешься, задумывайся о чем-то серьезном... Понял?

— Понял... Да только что это меняет?

— Это придает смысл. Когда он отсутствует, ты чувствуешь себя так, как ты мне только что описал: пыль на дороге, несомая ветром неизвестно куда. Все вокруг перекувыркнется, но если есть смысл, то твой мир останется стабильным — он словно встанет на место, пусть иногда даже вверх тормашками... Каждый может выбрать что-то свое. Я выбрал работу с телом. Даже не знаю, почему... Я с детства любил двигаться. И для меня всегда самым тяжелым была неподвижность. Когда я двигаюсь, я ощущаю себя живым.

— Покажи мне, — Авир поднял голову, в его глазах зажегся интерес, — что ты делаешь изо дня в день?

— Каждый день я стараюсь максимально нагрузить какую-то часть тела.

— Сегодня это что?

— Сегодня это руки. Я стреляю из лука.

— Мы все стреляем, — солдат повел плечами.

Тарис засмеялся:

— Знаешь, как стреляешь ты? Изо дня в день ты берешь один и тот же лук, одни и те же стрелы, одни и те же мишени. Твои мышцы и ум привыкают, и это перестает быть тренировкой, превращается в рутину и вызывает только усталость. Надо постоянно что-то менять, изобретать новое, импровизировать. Всегда натягиваешь тетиву одной рукой, а сегодня сделай это другой. Держишь лук в правой ладони — возьми его в левую. Выбери более тяжелый лук, чем обычно, натяни новую тетиву, возьми непривычные тебе стрелы. И каждый раз меняй что-то...

— И что ты меняешь сегодня?

— Сегодня у меня оружие Севера, — граф поднялся и из своих вещей в углу комнаты достал спрятанный в чехол лук очень необычной формы.

— Где ты его взял?

— У рыцарей Арута. Он более изогнут, чем наш. По форме напоминает грудь женщины, — Бен провел рукой по блестящей поверхности дерева. — Обрати внимание, как натянута тетива: по-другому, чем на наших. Стрелы Севера другие. Кажется, что это очень тугой и тяжелый лук, но посмотри, как далеко летит стрела. Ты его не натянешь так быстро, как валлаские, но зато по точности и дальности он не имеет себе равных. Если мы начинаем совершенствовать то, что умеем, что делаем постоянно, тогда по-настоящему становимся мастерами.