Чтение онлайн

Амалия.

Выехав с Ижевска, мы сразу направились в Таганрог, и я останавливалась только для того, чтобы покормить Элару и заправить машину, потому что хотела уехать как можно дальше. Через восемнадцать часов мы уже были в городе, и Элара впервые увидела море.

Сняв домик, я отвела её на море и она с опаской зашла в воду. Первое купание ей явно не понравилось, и она долго плевалась и жаловалась, что вода противная и солёная, а я умирала со смеху, смотря на её гримасы. Но когда сама искупалась, плевалась не меньше, потому что одно дело купаться человеком и нечаянно заглотнуть воду, и совсем другое дело купаться вампиром, когда проглоченная вода вызывает отвращение.

Но мы быстро научились избегать этого, и теперь мою кроху невозможно было вытащить из воды. Она готова была часами сидеть на берегу в воде, и через каждые полчаса требовала, чтобы я держала её, уча плавать. Через два дня плавание было освоено, и она уже требовала самостоятельности, пробуя сама научиться нырять. Мне же только оставалось наблюдать за ней и радоваться её успехам.

Мы успели загореть, и теперь ничем не отличались от обыкновенных людей. Вернее Элара не отличалась, а я, снимая вечером линзы, смотрела на себя и, вспоминая свою бледность, вздыхала. На фоне светлой кожи жёлтые глаза смотрелись не так броско, а сейчас, когда кожа загорела, они моментально притягивали взгляд, и если раньше вечером я иногда выходила без линз, то теперь этого делать было нельзя.

Но цвет глаз был ерундой, и больше всего меня беспокоила моя дочь. После Нижнего Новгорода я стала ловить на себе её заинтересованные и внимательные взгляды, и понимала, что вскоре могут прозвучать весьма неудобные для меня вопросы, на которые придётся отвечать. Подумав, я решила ничего не скрывать и рассказать всю правду.

Наутро четвёртого дня в Таганроге, проснувшись, я потянулась и с улыбкой осмотрелась. Элара не спала, а сидя на стуле возле окна, задумчиво смотрела вдаль.

— Доброе утро, рыбка моя, — с улыбкой произнесла я.

— Мама, я хочу у тебя кое-что спросить, — с серьёзным лицом она поднялась со стула и, подойдя к кровати, села рядом со мной.

Сразу поняв, о чем будет разговор, я тяжело вздохнула и сказала:

— Спрашивай.

— Тот дядя, Марк, он мой папа? — и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Иди ко мне маленькая, — взяв её на руки, я решила не тянуть резину. — Марк не совсем твой папа, но он тоже имеет отношение к твоему рождению.

— Это как? — она озабоченно посмотрела на меня.

— Твой биологический папа тот первый дядя, с которым я разговаривала — Артемий. Если по правильному, то ты у нас Элара Артемьевна. Я забеременела тобой, когда была человеком, а потом Марк обратил меня в вампира, и в твоих венах течёт его кровь. Так что и он тоже отчасти твой папа.

— У меня, что два папы? — удивленно спросила она.

— Да, солнышко, получается так. От Артемия у тебя цвет волос, а от Марка привычки и упрямый характер, — улыбнувшись, я поцеловала её носик. — Ты у меня особенная девочка.

— А почему мы тогда живём вдвоём? Почему никто из моих пап не живёт с нами?

— Здесь всё очень сложно, милая, — бросив задумчивый взгляд в окно, я постаралась найти нужные слова, чтобы всё объяснить. — Во-первых, Артемий не вампир, а дампир…

— Это как?

— У него папа вампир, а мама человек, и они отличаются от вампиров тем, что уже рождаются, не боясь солнечного света, и они могут кушать человеческую еду…

— Поэтому ты кормила меня той гадостью, когда мы узнали, что я не боюсь солнышка? — она сморщила носик.

— Да, милая. Я думала, что тогда тебе не придётся убивать людей.

— Папе Артемию кровь не нужна? — она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Нужна, но не так много, как мне. И люди после его укусов могут жить дальше совершенно спокойно.

— Ясно, — сказала она и, подумав, спросила: — В магазине дядя со странным запахом тоже был дампир?

— Да.

— И что произошло? Папа Артемий бросил тебя? За что он у тебя просил прощение?

Это была самая сложная часть объяснения, потому что не хотелось рассказывать Эларе о том, что могло произойти, настраивая её при этом, против родного отца, но и правду скрывать не хотелось. "Меня саму не раз обманывали, и со своим ребёнком я так поступать не буду!" — решила я.

— Понимаешь, здесь есть маленькая предыстория. Я была не совсем обычным человеком, и моё появление на свет было предсказано намного раньше. Вернее, там было предсказано твоё рождение, но чтобы ты родилась, сначала вампиры или дампиры должны были найти меня. И первым меня нашёл Артемий, но он не рассказал мне кто я такая, а просто отвёз в свой дом, к дампирам, которые всеми руководят, и те решили причинить мне боль…

— Папа Артемий не захотел тебя защищать? — она, прищурившись, посмотрела на меня.

— У него не было выбора, родная. В той ситуации он ничего не мог сделать. Он виноват только в том, что вовремя не рассказал мне всей правды, — ответила я. Говорить Эларе о планируемом изнасиловании я не хотела. — Ему пришлось уехать, но меня от беды спас Марк. На меня напали, а он защитил меня, и чтобы я не умерла, обратил в вампира своей кровью, а значит, и тебя тоже, хотя тогда я ещё не знала, что беременна тобой.

— Значит, папа Марк хороший? Тогда почему мы не с ним?

— Потому что он тоже не сказал мне всей правды…

— Но ведь и обидеть тебя не дал.

— Да, здесь ты права. Марк очень хорошо ко мне относился.

Элара опустила голову и стала рассматривать свои руки, я же сидела, не шевелясь, ожидая от её хоть слова.

— Когда я услышала его голос, то он показался мне знакомым, — спустя пару минут, сказала она.

— Это потому что пока ты была у меня в животике, он разговаривал с тобой очень часто, а ещё ты его постоянно пинала, когда он слушал твоё сердечко, — я улыбнулась, вспоминая те месяцы беременности, когда Марк был рядом. — Он от тебя натерпелся немало тычков и ударов в уши, лицо, руки.

Она внимательно посмотрела на меня, а потом прошептала:

— Ты любишь папу Марка. Когда ты о нём говоришь, у тебя лицо меняется.

— Может быть, но я не уверена, что он любит меня.

Тяжело вздохнув, Элара опять задумалась, а затем внимательно посмотрела на меня и спросила:

— А что папа Артём не знает, что я у тебя есть?

— Нет, не знает.

— Почему?

— У меня не было возможности ему это сообщить.

— Но теперь-то ты знаешь его телефон, почему не расскажешь?