Чтение онлайн

«Никак, — подумала Даран. — Это неосуществимо».

— Я вижу, ты всё-таки не поверила ей, — внезапно с сожалением сказала Императрица.

Верховная Жрица вздрогнула.

«Кажется, к ней возвращается ясность мысли, — пронеслось у неё в голове. — Кто знает, может быть, эта посланница всё-таки была благословением? Если Госпожа снова вернётся к жизни и государственной деятельности, станет такой, как прежде… Я должна ей помочь».

— Я с трудом могу представить подобные планы осуществлёнными, — призналась Даран. — Но вы правы, давайте подумаем вместе…

Белоснежные бусины ожерелья, которое по-прежнему держала в руке Императрица, мягко светились в лучах восходящего солнца.

***

Когда небо начало светлеть, Ниси вместе со слугами, вооружёнными факелами, вернулась к тому месту, в котором побывала ночью.

Дома выглядели такими же, как несколько часов назад — покосившимися, бедными, вот только вместо фууку в центре поселения в землю был воткнут обгоревший деревянный столб.

— Вот видите, госпожа! — закричал слуга, показывая на него пальцем. — Тот человек был всё-таки прав, это Неприкасаемые!

Ниси внутренне содрогнулась.

Неприкасаемыми звали людей, повинных в самых чудовищных преступлениях против религии, закона, семьи и общества — убийц, растлителей детей, еретиков, мужчин и женщин, уличённых в кровосмесительной связи. Их изгоняли из провинций и позволяли селиться только небольшими группами и вдалеке от городов. На том месте, где обычные жители ставили фууку, у Неприкасаемых, в знак их положения, должен был стоять обгоревший столб.

Оказалось, что именно об этом, а не о злых духах, пытался предупредить ночью провожатый, на которого Ниси не обратила внимания.

Она толкнула дверь хижины.

Очаг в полу выглядел так, как будто огонь там не разводили не то, что несколько месяцев — лет.

— Сейчас здесь нет никаких Неприкасаемых, — сказала Ниси глухо. — Здесь вообще никого нет, разве ты сам не видишь?

— Но они здесь были! — возразил слуга. — И потом… — он помолчал. — Вы меня простите, госпожа, но откуда вы взяли этого мальчика?

Ниси снова посмотрела на безмолвно сопровождавшего её ребёнка.

Точнее, это ночью он показался ей ребёнком, а сейчас, при свете дня, мальчик выглядел довольно взрослым — лет тринадцати, чуть старше Хайнэ.

— Встретила его в лесу, — глухо сказала Ниси. — Он заблудился.

— Но…

— Послушайте меня, — обратилась Ниси к слугам, перебив говорившего. — Я хочу, чтобы каждый из вас забыл о том, что видел сегодня деревню Неприкасаемых. И никогда об этом не вспоминал. Вы поняли?

— Почему, госпожа?

— Потому что я собираюсь взять этого мальчика к себе.

Слуги потеряли дар речи, что было неудивительно.

— В качестве слуги, госпожа?.. — наконец, решился один из них.

Ниси промолчала.

«В качестве моего сына», — подумала она, и сама покрылась ледяной испариной от этой мысли.

Взять к себе в дом Неприкасаемого, позволить ему общаться с родными детьми, называть их братьями и сёстрами!..

Раньше Ниси думала, что совершила совершенно невозможный поступок, взяв в дом мужа из простонародья, но по сравнению с тем, что ей предстояло сделать сейчас, брак с Андо уже не казался чем-то из ряда вон выходящим.

Если кто-то когда-то об этом узнает…

Однако клятва Санья перед Богиней — нерушимая клятва. Ниси и подумать не могла о том, чтобы её нарушить.

«Придётся под каким-то благовидным предлогом с ними расстаться, — промелькнуло у неё в голове. — Жаль выгонять их на улицу, они много лет верно мне служили, но ничего не поделаешь. О, Великая Богиня!.. Что же мне делать?.. Я не могу нарушить слова священной клятвы, и то, что меня каким-то образом вынудили её произнести, не имеет никакого значения. Наверное, та женщина что-то подсыпала мне в воду, какое-то зелье».

— Возвращаемся в экипаж, — сказала Ниси, стараясь, чтобы голос звучал хладнокровно. — Попытаемся отыскать дорогу.

Когда они тронулись в путь, мальчик сел рядом с ней, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отодвинуться.

«Он ведь ни в чём не виноват, — сказала себе она. — Преступление совершила его мать, но не он».

Эти мысли возымели некоторое действие — спустя какое-то время Ниси всё-таки смогла поглядеть на мальчика без подсознательного страха и отвращения.

Произношение и обороты речи выдавали в его матери благородное происхождение, и то же самое говорила о мальчике его внешность. У него были тонкие черты лица, высокий лоб, правильная форма носа и губ, вот только волосы и глаза очень странного цвета, которого Ниси никогда и нигде не видела. В темноте или тени они казались вполне обычными — рыжевато-каштановые волосы, карие глаза, но на свету вспыхивали совершенно немыслимыми оттенками. Волосы — ярко-медным, цветом горящего пламени, глаза — рубиново-красным.

— Как тебя зовут? — решилась спросить Ниси.

Мальчик молчал.

«Не понимает, — догадалась она. — Неужели мать не научила его говорить на своём языке? Или Неприкасаемым это запрещено?.. Может быть, они вообще не могут разговаривать друг с другом? И всё-таки, какое преступление она совершила, и кем был отец её ребёнка?»

Ответов ни на один из этих вопросов не было.

— Ниси, — сказала Ниси, показывая на себя, а потом показала на мальчика и сделала вопросительное выражение лица.

На этот раз тот, кажется, её понял и пожал плечами.

«Не знает? — изумилась Ниси. — Или мать просто не дала ему никакого имени? Но мне придётся это сделать, я не могу оставить его безымянным…»

— Госпожа! — внезапно донёсся до неё голос слуги. — Госпожа! Смотрите!

Она поспешно отдёрнула занавески.

Всё утро стоял сильный туман, в котором едва можно было различить близлежащее дерево, но сейчас он рассеялся, и в лучах взошедшего солнца вдалеке глянцевито блестели черепичные и ослепительно блистали золотые крыши столицы.

Аста Энур находился от них на расстоянии не более часа пути.

— Как же это так! — радостно кричал слуга, правивший лошадьми. — Мы всё утро плутали, думая, что заблудились, а оказалось, что город был совсем рядом! Как же такое возможно?!

Мальчик с огненно-рыжими волосами выглянул из экипажа, и, повернувшись в сторону столицы, внезапно произнёс своё первое слово, но значение его было Ниси неизвестно.

Глава 3

На следующий день Хайнэ вновь проснулся в постели того дома, из которого уезжал во дворец чуть более суток назад, и поначалу испытал горькое чувство разочарования и мучительное — стыда, но потом ему удалось себя успокоить.