Чтение онлайн

— Много разных легенд сочиняют, сами знаете, как это в народе бывает, — говорили они. — Нам, конечно, приятно, да только всё это неправда. Сына нашего мы в волнах не нашли, как любят присочинить, и фея никакая нам не являлась, чтобы принести младенца в колыбели из цветов, и даже звона серебряных колокольчиков, что предвещает появление чудес, мы не слыхали. Кайрихи родился, как рождаются все обычные дети. И рос, как обычные дети. Да только красивый слишком, с этим не поспоришь, отчего все сказки и пошли… И вот ему уже двадцать три, а с браком до сих пор не сладилось, и иногда мы и сами начинаем вспоминать поверье. Какое поверье? Да такое, что человек, которого Богиня Любви выбрала в качестве своего нового воплощения, не должен связывать себя узами брака, иначе это обернётся глубочайшим несчастьем. Любовь, которой он полон, и красота, которой он отличён, должны быть предназначены всем людям, а не одной только жене, как бывает с мужчинами. Так говорит легенда. И ладно бы только это, может быть, желающие бы всё равно нашлись, но Кайрихи и сам ни к кому любовной страсти не проявляет, женщины никогда не знал и не хочет знать.

Таик слушала всё это с чувством внутреннего удовлетворения — что теперь скажешь, Даран? — однако под конец всё же захотела увидеть юношу, объяснив это тем, что она, чужеземка, приехала из далёкой страны, наслушавшись про удивительную красоту рыбацкого сына, и теперь хотя бы хочет взглянуть на него своими глазами, чтобы удостовериться, сколько в слухах правды, а сколько — лжи.

— Отчего же нельзя, можно, — засуетилась мать. — Многие приходят на него полюбоваться, кто-то говорит — даже от болезней помогает.

И принцесса отправилась посмотреть на юношу.

Тот работал в это время в саду — подвязывал розы.

Странное это было государство, Крео — сотни крохотных островов, население которых поголовно было занято рыбацким промыслом. Земли катастрофически не хватало, еды — тоже, и, тем не менее, каждый считал своим долгом развести хотя бы небольшой садик, засаженный даже не овощами и фруктами, а цветами, отчего воздух был буквально пропитан сладким, кружащим голову ароматом, смешивавшимся с запахом морской воды.

Перед тем, как пойти в сад, принцесса решила всё-таки переменить наряд, и набросила на своё простое тёмное платье парадную накидку, расшитую золотом и драгоценными камнями. Всё равно родители юноши догадались, что перед ними высокопоставленные гости, так есть ли смысл продолжать этот маскарад?

К тому же, Таик в глубине души злилась и досадовала на себя, что согласилась на это путешествие, что появилась в бедном рыбацком доме, что, желая посмеяться над Даран, подняла на смех саму себя — глупо было это отрицать.

Так пусть хотя бы юноша — кем бы он там ни был — восхитится и придёт в изумление. Наверняка ему ни разу не приходилось видеть женщины в столь роскошном наряде; он должен решить, что к нему спустилась небожительница.

Так думала принцесса, пробираясь сквозь заросли цветочных кустов и оставляя на их ветках золотую пыльцу со своего наряда.

Ещё издалека она заметила, как сверкнула на солнце красно-каштановая прядь волос юноши, заправленная за ухо, и подумала, что волосы у него красивые, это да, пусть даже сейчас они в полном беспорядке и только кое-как подвязаны, чтобы не мешать в работе. А этот редкий, удивительный багрово-красный отлив… Такой оттенок называют цветом морено, но на самом деле на ум приходит другая ассоциация.

Может ли быть, чтобы та самая «божественная кровь» была точно такого оттенка?

Принцесса вздрогнула и стала гнать от себя прочь эти мысли.

Юноша услышал шаги и обернулся.

На мгновение принцессу охватила оторопь.

«Ничего особенного. Всё верно, он красивый, но мало ли красивых людей? — подумала она, преодолев изумление. — Как там Даран говорила, что при его виде сердце начинает разрываться от любви? Смешно».

Правда, её слегка лихорадило, но виной тому, конечно же, были мысли о Санья.

Она подумала, что лучше уж вообще никогда не вспоминать о них — по крайней мере, до того момента, когда представится реальная возможность нанести удар и уничтожить это осиное гнездо во главе с Эсер Саньей.

Принцесса впилась взглядом в лицо юноши, пытаясь отыскать в нём хоть какие-то следы того, что хотела увидеть, однако ничего не нашла.

Юноша оставил свои розы, выпрямился, чуть поклонился, сцепил руки перед собой и стал терпеливо ждать, когда гостья заговорит.

Это поведение было почтительным, однако Таик была абсолютно уверена, что точно так же он повёл бы себя с любой другой женщиной — к примеру, соседкой, которая пришла полюбоваться его лицом, чтобы вылечиться от простуды.

Более того, принцесса приближалась в своём роскошном наряде к нему, одетому в простую холщовую рубаху, перепачканную землёй и травами, однако ощущение было такое, что это не она здесь небожительница, а он.

Ещё не хватало только рухнуть перед ним на колени.

«Боги существуют лишь до тех пор, пока люди верят в них, — подумала принцесса. — Стоит надругаться над каким-нибудь божеством, втоптать его в грязь, и от божественной природы не останется и следа. Если кровь Санья прольётся в навозную кучу, то навозная куча не станет от этого золотой. Всё дело в отношении».

Решив так, принцесса оставила свои попытки казаться небожительницей и, приблизившись к юноше, схватила его рукой за подбородок. Заставив его приподнять голову, она начала щупать его — как щупают породистую лошадь, проверяя качество её зубов.

— Кожа мягкая, шелковистая, неплохо, — приговаривала она, стиснув зубы от злости. — Правда, загар, но это ничего — если оставить тебя на несколько недель в тёмном помещении, то оттенок сойдёт. Зубы белые, ровные. Растительности на лице нет — это хорошо. В нашей стране знатные мужчины носят бороду, только когда достигают зрелости, а до того убивают растительность на лице при помощи специальных препаратов, секреты которых известны только жрицам. Но я не люблю жриц, я не хотела бы прибегать к их помощи. Что у тебя ещё здесь есть? Ну-ка покажи свои пальцы! Если у тебя широкая, грубая ладонь, как бывает у простолюдинов, то это никуда не годится! Я, может быть, всё равно возьму тебя, но заплачу меньше денег, так и знай. Любой недочёт — меньше золота! Всё справедливо.

Юноша, конечно, не понимал этих слов, но не мог не чувствовать, что гостья произносит и делает нечто очень унизительное для него. И, тем не менее, ни страха, ни унижения, ни даже злости в его взгляде не было — только лёгкое удивление.

Он не пытался сопротивляться, не отворачивал голову, не отдёргивал рук.

Наконец, принцесса отодвинулась от него, тяжело дыша, как охотница, передыхающая после схватки со зверем.

Несколько минут она молчала, и сердце её болезненно колотилось.

А потом снова пошла в атаку.

— А ну-ка раздевайся! — прикрикнула она. — С лицом мы всё выяснили, но должна же я знать, что у тебя под одеждой! Я не собираюсь покупать тебя только за красивую наружность, а потом обнаружить в постели никчёмного любовника!

Юноша не пошевелился.

— Ты что, не понял? — спросила принцесса, с яростью глядя в его сине-зелёные, как пронизанная солнцем морская гладь, глаза. — Я покупаю тебя себе в наложники! Будешь моим любовником, иноземцев у меня ещё не было. Должен же быть хоть какой-то толк в этом путешествии!