Чтение онлайн

Вообще, она была как-то непривычно взволнована и возбуждена, и оказалось, что виной тому — книги из книгохранилища, повествующие о государстве Сантья, которое, как известно, размещалось на этих землях до того, как они ушли под воду.

«Получается, не я один узнал сегодня историю из прошлого, которая потрясла меня до глубины души», — думал Хайнэ со странным чувством, слушая, как сестра, охваченная восторгом, рассказывает ему легенды тысячелетней давности.

— У сантийцев не было богов, — говорила Нита, широко улыбаясь. — Они сами себе были богами! Они умели творить чудеса, магия всех стихий была подвластна им, они летали по воздуху, они делали, что хотели, и не подчинялись ничьим законам!

— Что же они тогда не спасли свою страну от уничтожения, если были, как ты говоришь, богами? — не удержался Хайнэ.

Все эти слова про чудеса, магию и свободу вызывали у него одну ассоциацию — Хаалиа, и этого хватило, чтобы мифические сантийцы вызвали у него не восторг и не преклонение, как у Ниты, а неприязнь и даже ненависть.

— Не знаю, — сестра немного помрачнела. — Кажется, это было их наказание… Но, мне кажется, это было придумано уже позднее. Вообще, мне это ужасно не нравится. Послушание, наказание, вся эта дурацкая мораль… Свобода — вот самое главное.

— Справедливость — вот самое главное. Каждый должен получать то, что заслужил! — вырвалось у Хайнэ. Он всё ещё никак не мог смириться с услышанным: Энсаро погиб, а его брат остался жив и добился того, чего хотел. Обрёл бессмертие… — И если твои сантийцы действительно делали, что хотели, то их наказание справедливо!

— А за что их было наказывать? За то, что они жили в своё удовольствие? За то, что не имели религии? И почему нужно обязательно почитать каких-то богов, если ты сам можешь всё? По-моему, это выглядит так, как будто сами небеса позавидовали их счастью и решили отнять его у них…

— А чем они заслужили своё счастье?!

— А чем не заслужили?!

Хайнэ открыл было рот, чтобы возразить, и осёкся, поняв, что если продолжить в таком же духе, то они с сестрой окончательно разругаются.

Да и к тому же, это было довольно глупо — спорить из-за каких-то легенд, о которых он прежде и не слышал.

Разгромить и уничтожить Хаалиа — вот чего ему хотелось на самом деле, но этого рассказать Ните он не мог.

— Ладно, давай лучше подумаем, как быть с тобой, — предложил Хайнэ более спокойным тоном. — Для начала мне нужно вернуться в свою комнату. Думаю, ты тоже сможешь в ней переночевать, а утром что-нибудь решим.

Сестра согласилась, и, проплутав ещё какое-то время по саду, они нашли нужный павильон.

Но, поднявшись по лестнице на балкон, Хайнэ увидел сквозь двери, что в комнате кто-то есть, и отшатнулся.

— Подожди здесь, — шепнул он сестре. — Я дам тебе знак, когда можно будет войти.

Нита спряталась за углом стены, а он зашёл в комнату, распахнув двери.

Онхонто, в ночной одежде и без маски, сидел на его постели.

— Хайнэ! — воскликнул он. — Мне сказать, что вас нет в комнате. Я думать, что вы хотите погулять, но так долго! Я беспокоиться, ведь вы же… — он запнулся, явно вспоминая нужное слово. — Вы же калека, вам трудно гулять один.

Услышать это слово было для Хайнэ так больно, как будто бы он получил удар ножом.

Да, он был калекой, и сам так называл себя в мыслях, но всё же никто прежде не произносил этого слова ему в лицо, стараясь использовать какие-то более мягкие эквиваленты.

Вот только запас слов чужеземца был не настолько велик, чтобы он мог позволить себе подбирать выражения….

— Всё в порядке, — пробормотал Хайнэ, садясь на постель рядом с гостем. — Простите, что заставил вас волноваться.

Он низко опустил голову.

— Хайнэ, что же вы плакать?! — поразился Онхонто, заметив его слёзы, и, помедлив, привлёк его к себе, ласково погладил по волосам.

— От боли, — проговорил Хайнэ, стиснув зубы. — У меня часто бывают боли в ногах.

Когда Онхонто ушёл, он открыл двери и впустил Ниту.

— Кто это был? — изумлённо спросила та. — Неужели Онхонто? Такой красивый…

— О, да, — улыбнулся Хайнэ, угадывая в сестре те же чувства, которые испытал несколько часов назад сам. — Если уж люди даже сейчас, не видя его лица, называют его Прекрасным, то что будет, когда он появится на людях без маски? Видишь, тебе повезло, что ты заблудилась сегодня в саду и благодаря этому смогла увидеть его раньше других.

— Поразительно красивый, — как-то растерянно повторила Нита и поглядела на постель, как будто он до сих пор там сидел.

— Это ты ещё не слышала, как он разговаривает, — с воодушевлением сказал Хайнэ. — На своём, родном языке. Когда не запинается и не путает окончания… Ни один певец не смог бы спеть красивее, чем он говорит.

Он отвёл взгляд в сторону.

Не сговариваясь, сестра и брат думали сейчас об одном и том же, и недавние распри по поводу сантийцев были позабыты.

***

— Итак, он всё-таки выбрал калеку, — произнесла принцесса Таик после того, как приём был окончен, и она удалилась в свои покои, чтобы иметь возможность выплеснуть эмоции.

Никого из свиты с собой она не взяла; только Аста Даран неслышной тенью проскользнула вслед за ней.

Она теперь всегда сопровождала её, и порой принцессу это раздражало — она не доверяла ей, о нет, не доверяла, и в то же время странным образом доверяла и обойтись без неё не могла.

«Как только вся полнота власти будет моей, я избавлюсь от неё», — много раз думала принцесса, оборачиваясь и искоса глядя на всё ещё красивое, но точно выточенное из камня лицо Верховной Жрицы.

Однако пока что не отдаляла её от себя.

— Было бы лучше, если бы он отличил Сорэ Санью? — невозмутимо уточнила Даран. А потом, помолчав, добавила, как показалось принцессе, с едва уловимой тенью насмешки в голосе: — Или, может быть, вы хотели бы, чтобы он приблизил к себе какую-нибудь красивую девушку?

Принцессу точно пощёчиной обожгло.

На что это она намекает? Что будущий муж может быть ей неверен, что может предпочесть ей какую-то другую девушку, и что она должна заранее этого опасаться и, сходя с ума от ревности, прятать его от всех женских глаз?

Старая змея.

Однако принцесса сдержала свои чувства и, раздражённо поморщившись, села писать Онхонто письмо.

Это также было частью свадебных традиций: после начала церемоний, которые могли растянуться на много месяцев, и до самого их завершения будущие муж и жена не могли видеть друг друга, даже после того, как жених переезжал в дом невесты — в данном случае, во дворец.

Исключением служила торжественная встреча и обмен рукопожатиями, но даже этот момент был испорчен, и испорчен он был Хайнэ Саньей.