Пророк
Шрифт:
Лесной и озерный камыш обитатели равнинной части Восточной Ойкумены заготавливали перед сезоном дождя, как только опадет соцветие. Повсеместно его косили как траву у самого основания, срезая верхние листья невысоко над поверхностью воды.
Многолетнее травянистое растение тростник, достигающее высоты в два-три человеческих роста, благодаря трубчатому стеблю стало незаменимым сырьем для Черных Колдунов Милазии и речевиков из деревни грамотных. Из тростника люди научились изготовлять прекрасные свитки.
— Если человек глуп, он возьмется собирать прутья в сезон дождей, — объяснял Лориану мастер прутоплетения. — Связанный в пучки влажный прут плесневеет, темнеет и покрывается пятнами. Прут держат в кипятке до появления особого приятного запаха. Для придания белого цвета прокипяченные прутья обязательно окуривай серой.
После того как мастер подарил ему ножи для плетения, нож-горбач, нож для обрезки концов и корзиночный нож, Лориан стал активно осваивать новое ремесло.
До первого сезона дождей он сплел круглую корзину, сумку из болотного прута и корзину для белья. К концу сезона дождей Лориан мог сплести овальную дорожную корзину с открывающейся крышкой или кресло с высокой спинкой. В дороге взгляд его часто выхватывал из толпы женщину с плетеной кроваткой за спиной — изделием его рук.
Поделки из легкого и гибкого прута облегчали продвижение на запад огромного племени, большей частью состоявшего из женщин и детей.
Потребовалось два сезона дождей, чтобы племя спустилось с холмов в долину. Лориан полюбил степь с первого вздоха. Степь — место для бега. Бег требует нового дыхания. В степи у Лориана возникало ощущение, будто грудная клетка у него разрослась до такого объема, что вбирает в межреберное пространство все разнообразие мира высоких трав. Вместе с навыком дышать при беге от холма до холма ему как будто и душу обновили. Мальчик стал похож на человека из легенды, наказанного непрестанным движением за неуважение к родителям. В племени Тенихана Лориан стал истинным быстробегом. Бег стал для него смыслом жизни, хотя поначалу от ходьбы ноги гудели. Преодолевая боль, мальчик не делал себе поблажек, и подошвы ног бывшего пловца приноровились к колючей траве и острым камням. После того как Лориан принял приглашение вождя племени остаться на время среди кочевников, мальчик стал жить на положении равного среди равных, но руки его, по привитой отцом привычке, испытывали потребность в труде. Мальчик научился строгать дерево, сшивать подстилку из трав и делать множество других полезных вещей. Его игры стали осмысленными. Например, он играл в… узелки! У кочевников шамана звали «узолок». Он вязал узлы из веревки. На каждую болезнь есть узел. Амулет в виде веревки с узлами вручается мальчику в день посвящения. Лориан стал подражать шаману в его сложном навыке. Но больше всего Лориану нравилось лежать в траве. Он раздевался и голышом бегал по цветущей зелени. Затем с тела соскребали цветочную пыльцу и замешивали на травах великолепный напиток. У кочевников такой цветочный настой назывался «лола». «Попробуй, это заветная лола — напиток степных богов», — предложили ему, и он не отказался. Он принимал все, что приносило новые знания. Главное, к рукам, укрепленным в плавании, добавились мускулистые ноги и страстная любовь к степи.
Больше года прожил Лориан в племени, ведомом Те-ниханом на Запад. Неприятные эпизоды можно было пересчитать по пальцам. Однажды подрался с мальчишками. Тенихан посмотрел на ссадины и подозвал к себе степного богатыря Волкохана.
— Научи его драться, но чтобы зубы были целы и никаких переломов. Знаю я тебя. Иди.
Что-то из уроков кочевого богатыря могло пригодиться Лориану в будущем, и мальчик, не забывший стычку родителей с речным племенем, постарался усвоить приемы жестокой драки. Неприятный осадок оставил странный случай. Однажды возле заросшей тропы раздался резкий оклик, непохожий на человеческую речь.
— Э! — Низкий утробный звук будто стлался по земле тяжелым утренним туманом.
К грубым окрикам Лориан не привык. Остановился, подождал. Никто не подошел, но жуткий холодок пробежал по спине, вмиг покрывшейся испариной. Что это было? Дуновение смерти? Или новое знакомство? Мальчик так и не понял, но случившееся послужило уроком — никогда не откликаться на грубость, только на имя. Много он также размышлял о неизбежности человеческой старости. Объектом наблюдений был не кто иной, как сам вождь. Любил Тенихан поговорить о предках. Чаще — о предках кочевого племени, иногда — о первых людях Перуники, ставших предвестниками возрождающегося человечества. Лориана охватывали сомнения — действительно ли первые люди Ойкумены были детьми Яр-Ярика? Неизвестно. Мысли о предках — признак преклонного возраста. Может, поэтому тревожные мысли и скользили мимо детского сознания Лориана? Все чаще Тенихан огорчался из-за своего возраста. От него можно было услышать слова: «У тебя удлиненный череп, непохожий на наши. Где-то я такие черепа видел. Где? Не помню». Вождь раздражался из-за шума и суеты в племени. Он часто жезлом приоткрывал тростниковый полог шатра и сердито покрикивал на женщин: «Что за гомон?» Единственное, что примиряло его с возрастом, — это любовь к внукам. Внуков у Тени-хана было много — от старшего сына, кочевавшего отдельно от племени. Любовь ко внукам превращала жесткого и своевольного старика в добродушного старца.
Со временем Лориан понял, почему вождь смеялся при разговоре о речных старухах, которые панически боялись грудных детей. Когда человек внимателен к чужой старости, он тем самым отодвигает свою. Когда человек внимателен к чужой старости, тогда мудрость соплеменника становится твоим личным достоянием. Что-то подобное произошло с Лорианом. За год он выучил все любимые пословицы и поговорки Тенихана. От мальчишки, научившегося бегать наперегонки с ветром, кочевники могли услышать что-нибудь знакомое, вроде: «Что Яр-Ярик без Орды?», «Об Орду головы не разбить», «Орда добра кулаками», «В Орде душа не тускнеет, слово не стареет», «Дорога вымучит, да Орда выучит», «Орда без воли не живет» и, наконец, «В Орде скуки не знают». Многое Лориан узнал и о других племенах. В подземном племени, например, говорили обидные для кочевников слова: «В степи у кочевника и три щепы не горят, а под землей одна щепа вторую ночь не гаснет». Теперь уж Лориан не задал бы вопроса, с которым когда-то обращался к бабушке: «Если женщину очень сильно попросить, может ли она родить рыбу, а не младенца?»
Часто Лориан сидел на скамейке для ног возле трона и вдвоем со стариком рассматривал ночное небо.
— Красивая звезда, — сказал однажды Лориан, привлеченный цветом зеленовато-синего шарика на небосклоне.
— Ты смотришь на планету, а не на звезду, — поправил мальчика мудрый кочевник.
— Другая планета? Андомора?
— Нет. Андомора видна только в разгар сезона дождей. Эта планета без названия.
— В каком удивительном мире мы живем, если на небе встречаются безымянные планеты.
Они помолчали.
— А сколько всего планет?
— Спроси у шамана. Нашему узолку звездопад милее женской улыбки.
На следующее утро Лориан чуть свет помчался к хо-раму шамана. Узолок спал, видя сладкий утренний сон, когда мальчуган ворвался в юрту, не забыв о громком вежливом «Оро!». Шаман подскочил с циновки, смешно махая руками. Редкие седоватые пряди волос забавно торчали в разные стороны, точно распустившийся после сезона дождей цветок низкорослого дерева торогун. Толстенький животик узолка, склонного злоупотреблять неким душистым напитком, комично трясся в такт под. скокам. Маленькие глазки сонно таращились, пытаясь в полумраке разглядеть нарушителя спокойствия. Лориан, осознав бестактность своего вторжения, смущенно потупился и повернул было прочь, но добродушный у золок не стал ругать юного посетителя.
— Ну, выкладывай, зачем разбудил, оголец!
Лориан поведал шаману причину своего визита.
— Э, нет! Мал ты еще в небо пялиться! Не все на земле узнал и понял! Я и сыну своему не рассказал, а он куда как старше тебя. Посмотри-ка, дружок, сначала вокруг.
И Лориан послушно впитывал в себя все, что видел н слышал. Его руки осваивали ремесло за ремеслом, глаза научились распознавать предметы на горизонте, его ноги вызывали зависть у опытных быстробегов. Он удивлялся как услышанному, так и увиденному. Хорам! Удобная разборная конструкция. Поверх деревянных столбов и перекрестий набрасывается циновка из тростника, и не страшен кочевнику ветер или дождь. Лориан научился собирать походную юрту. Как-то в дороге Тенихан якобы в шутку предложил Лориану стать шутом при новом вожде кочевого племени, Лориан отказался. Тогда его отдалили от свиты Тенихана и подвергли испытанию. Однажды Лориан увидел жезл, лежащий за пологом шатра вождя. Тенихана в шатре не было. Впервые у Лориана мелькнула мысль о своем предназначении быть вождем, Смутная эта мысль вскоре позабылась, но надолго запомнилась картина: жезл в шатре.
Жизнь кочевника — бесконечная смена новых впечатлений. Самым удивительным для Лориана было известие о существовании племени, которое повсюду после себя оставляет следы животных! Любопытно, что в этом племени говорили: «В воде следа нет».
«Кочевник всегда оставляет после себя метку. Наше племя называет такие метки „хом". Если у тебя есть враг, он всегда найдет тебя по хому. Если в степи есть друг, хом ускорит вашу встречу. Сильный мужчина от врага не прячется», — часто говаривал Тенихан. «Каменные истуканы — хомы кочевых богов?» — сразу же подумал Лориак. Впрочем, были возможны и нежелательные встречи. Например, с коварным племенем огневиков, которое превратило не одну плодородную долину в пепелище. Выжигать огнем степь — любимое занятие огневиков. На вопрос Ло-оиана кочевник, когда-то встречавшийся с огневиками, сказал, что они поклоняются Орохану — богу огня. Огневики, дескать, считают, что, где растет трава, там обязательно будет огонь. «Степь без огня не живет». Лориан задумался над этим изречением, но так и не понял его смысла. Мир щедро рассыпал перед Лорианом кусочки замысловатой шарады, разгадать которую у него не было физических возможностей до тех пор, пока жизненные наблюдения не превратятся в самостоятельные интеллектуальные усилия. Шарада, заданная мальчику, но будет разгадана мудрецом. Худенький мальчик брел по пепелищу чужой долины, утопая по колено в теплой золе. Вся растительность была уничтожена пламенем. Подрастающий Лориан стал свидетелем, как от религиозного преклонения перед никем не виданными животными племена переходили к обожествлению природной стихии. Мальчик был далек от осознания разницы между поклонением родного племени загадочной рыбе и культом огня, жертвой которого мог стать любой из самих же огневиков. Действительность побеждала родовую память через победу одного мифа над другим. Реальность одерживала верх в войне мифологий. Идя по выжженным следам огневиков, Лориан оказался вовлечен в поток явлений, грозящих изменить психологию примитивного человечества. Вера в разрушительное начало природных стихий предотвращала появление идеи человекоподобного бога.
Мир природы подламывал под себя человека, пытающегося отстоять веру в реальность исчезнувших животных. Требовалась сила для отстаивания новых идеалов, смутно выражаемых в культе животного. Для Лориана такой силой могли оказаться любовь к утраченной семье — к отцу, матери, роду, умирающему племени, вера в исключительность предназначения. Видимо, огневики были первыми, кто утратил упование на созидательное начало человеческого гения. Все ли огневики? Не было ли у них свободомыслящих одиночек, таких как его отец? Тенихан верит в лошадь, но почти все остальное племя предпочитает поклоняться Овохану. Кто видел лошадь? В животных верят одиночки, выбивающиеся из общего течения племенной! жизни. Порволаны. Лориан предчувствовал, что его воспитанием должны заняться именно они, а не мужчины и женщины племени, верующего в природную стихию.