Чтение онлайн

Вадим молча отошёл к пикапу, прислонился к крылу и закрыл лицо руками. Его плечи слегка вздрагивали.

— Случилось то, чего мы никак не ждали, — ответил я. — Там, на складе, на погрузке работают наши пленные. Один из них узнал Ерке. Бросился к нему.

Лицо Валуева стало каменным.

— И как выкрутились?

— Я его сбил с ног, обвинил в нападении на офицера, потом наорал на немцев, что они плохо стерегут пленных. А фельдфебель, гнида жирная, велел ефрейтору пристрелить парня. И немец тут же, хладнокровно выстрелил ему в затылок.

Пётр грязно выругался, развернулся и с силой пнул колесо «Опеля». Через несколько секунд сержант успокоился, его напряженная фигура расслабилась.

— Что–нибудь интересное сумели выяснить? — спросил Валуев, поворачиваясь ко мне он, и в его голосе мне послышался звук вынимаемого из ножен клинка.

— Всё подтвердилось, — я виновато развел руками. — Это настоящая крепость. Бомбить — бесполезно и опасно, учитывая мощность «зонтика» ПВО. Штурмовать с земли — самоубийство. Остается только диверсия…

— Ладно, вы свою задачу выполнили, сведения добыли, — кивнул Валуев. — Возьми схему укреплений, которую я ночью нарисовал и внеси коррективы, если надо, пока память свежа. А что делать с этой крепостью, пусть командование решает — Алькорта передал разведданные в штаб фронта и полковнику Глейману. У нас тут тоже новости — я с помощью Артамонова расколол молодого немчика и он много чего интересного про организацию ремонтных работ в Люфтваффе рассказал. Но самое важное — в портфеле оберста Витя нашел карту всех полевых аэродромов третьей воздушной армии, прикрывающей панцергруппу Клейста. На некоторые из них твой отец уже отправил танки и мотопехоту.

В этот момент с холма бесшумно спустился Хуршед. Его смуглое лицо было непроницаемым, но глаза блестели.

— С запада пыль, — коротко доложил он. — Машины. Несколько. Едут в нашу сторону прямо по полю от разъезда. Минут через пять–семь будут здесь. Сбежать не успеем — в степи нас будет видно издалека.

— К бою! — скомандовал Валуев. Сухов и Верещагин мгновенно вскочили, схватив пулеметы. — Ступайте наверх, Хуршед покажет, где вам залечь. Игорь, ты с ним — переводи, что услышишь. Алькорта, будь готов завести пикап. Лейтенант Ерке, приди в себя, и за руль! — его окрик заставил Вадима вздрогнуть и выпрямиться. — Артамонов! Свяжи немца, кляп в рот, и гони его в кузов «Ситроена»! И сам там сядь, посторожи обоих офицеров. Всем тихо! Затаимся, может и пронесёт…

Мы бросились по местам. Я следом за Хуршедом взобрался на вершину холма и залёг в густой, колючей траве. Сержант уже лежал ничком, прильнув к биноклю.

— Приближаются, — беззвучно шевельнул он губами. — Три… нет, четыре. Легковушка и грузовики.

Я присмотрелся. Сквозь густое облако пыли, золотистое в лучах поднимающегося солнца, силуэты машин угадывались с трудом. Но Альбиков, конечно же, оказался прав — минуты через две я отчетливо опознал три «Опеля–Блитц» и «Хорьх–108», армейский внедорожник с открытым верхом. Колонна двигалась не спеша, в кузовах грузовиков покачивались головы солдат в касках. Много — по дюжине в каждом. Всех нам быстро не перебить, даже в упор из трех пулеметов. А если завяжется бой, то его неминуемо услышат на складе — он хоть и расположен в противоположной стороне, но до него всего метров восемьсот.

— Едут точно по нашим следам, их при дневном свете отлично видно, — сквозь зубы процедил Хуршед, не отрываясь от окуляров. — В «Хорьхе» два офицера.

Колонна начала замедляться. «Хорьх» остановился. Один из офицеров встал во весь рост, сдвинул на околыш фуражки запыленные очки–«консервы» и приложил к глазам бинокль. Он смотрел прямо на наш холм. Он не мог видеть автомобили, но что–то в степном пейзаже его насторожило.

Офицер в «Хорьхе» что–то сказал шофёру и показал рукой в нашу сторону. Внедорожник медленно, как подкрадывающийся к добыче хищник, пополз прямо к нам. За ним, перестроившись из колонны в цепь, поползли грузовики. Немцы явно решили проверить подозрительное место.

— Обнаружили, джаляб, кютвераляр… — ледяным голосом констатировал Хуршед. Он отложил бинокль и подтянул к себе свою снайперку.

Внизу, у машин, царила гробовая тишина. Все замерли, затаив дыхание. Я видел, как Валуев неторопливо взводит затвор «ППД», как Ерке, высунувшись в окно кабины, нервно кусает губы, как Артамонов выглядывает из–под тента пикапа, держа в руках немецкую винтовку.

Ситуация висела на волоске. Ещё минута — и немцы увидят нас. Странных «вроде бы своих», но почему–то спрятавшихся рядом с особо охраняемым объектом. Прозвучит первый выстрел, и тогда — бой, погоня, наверняка гибель всей группы и провал задания.

Мозг заработал на пределе. Валуев внизу уже поднял руку, готовясь дать сигнал к открытию огня. Хуршед бесшумно снял с предохранителя «мосинку» и приложился к оптическому прицелу. Сейчас начнётся бойня…

И тут меня осенило. Единственный шанс — продолжить изображать немцев. Я быстро, но предельно осторожно, скатился вниз с вершины, вскочил во весь рост, и принялся приводить в порядок мундир и бриджи, отряхивая с колен и живота пыль.

— Ты чего удумал, пионер? — резко прошипел Валуев, увидев мой маневр. — Я где тебе велел находиться?!

— Не стреляйте! Я постараюсь их уболтать! — вполголоса ответил я.

Он на мгновение замер, его взгляд, полный непонимания и праведного командирского гнева, встретился с моим. Сержант раздраженно покачал головой, но через пару секунд кивнул, соглашаясь с моим предложением.

— Вадим, заводи движок и медленно выезжай из–за холма! — сказал я, плюхаясь на пассажирское место в кабине «Опеля».

Мы поехали навстречу врагам, надеясь только на мое красноречие.

Увидев нашу машину, солдаты в кузовах грузовиков вскинули оружие, но офицер в «Хорьхе» прокричал им что–то, похожее на «Нихт шиссен». Мы подъехали метров на двадцать, я выскочил из кабины и, на ходу поправляя фуражку, направился вперед уверенной, немного развязной походкой молодого лейтенанта.

Приблизившись к внедорожнику, я раздраженно крикнул:

— Ну, наконец–то! Где вас черти носят? Я вас тут уже заждался! Подумал, что придётся провести здесь целый день! Вы из третьего батальона?

Офицер, оказавшийся гауптманом, опустил бинокль, его лицо выражало крайнее удивление. Он увидел не русских диверсантов, а лейтенанта Вермахта, который разгуливает по степи и почему–то кричит на него.

— Что вы здесь делаете, лейтенант? — растерянно спросил гауптман.

Я подошёл вплотную к машине, положил руки на бортик.

— Что я здесь делаю? Жду вас, герр гауптман! — я изобразил крайнее раздражение. — Оберст Ройтнер велел мне передать вам патроны и гранаты.

— Ройтнер? — переспросил гауптман. — Но ведь он командир первого полка нашей дивизии, а мы из второго полка! Нам про вас ничего не говорили, лейтенант!

— Ой, простите, герр гауптман! — я сделал вид, что смутился. — Я ждал здесь командира третьего батальона моего полка. Я прибыл на фронт всего две недели назад, не всех офицеров знаю в лицо. Прошу прощения за грубость, я забыл представиться: лейтенант Дитрих Шульц, командир первого взвода первой роты первого полка двадцать пятой дивизии. — Я встал по стойке «смирно» и отдал честь.