Чтение онлайн

— Я ему… я ему как-то звонила! — Марина приподнялась, вытерла ладонью мокрое от слез лицо. — Я ему шуткой: «Глеб, пришли мне деньги на подвенечное платье». А он зло: «Что, выходишь замуж?» — «Да», — говорю. «За кого?» Ну, я и сказала ему. И он теперь нам мстит. Это он звонил. Я его знаю!

— Даже если бы и не он, — сказал Олег. — Подумаешь! Я ведь не ревнив, старуха! У всякой женщины, как и у мужчины, разные могут быть увлечения. Может, и у тебя был кто-нибудь, помимо Глеба. Мне наплевать. Просто я не люблю, когда меня оставляют в дураках. Вот и все.

— Ну что ты, Олежка! — Марина прислонилась к нему все еще влажной от слез щекой. — Я никого так не любила, как люблю тебя!

— Пум! Пум!

Олег поднялся с тахты и заходил по комнате: от тахты к балконной двери, от балконной двери к тахте, взад-вперед.

Лицо его было не столько печально, сколько задумчиво.

Ему было о чем призадуматься. В кармане у него всего-навсего сорок пять рублей. Даже при самой строгой экономии на эти деньги вряд ли можно прожить неделю. Прожить? А ведь нужны еще деньги на обратную дорогу. И деньги немалые. Где их взять?

Олег ходил по комнате, раздумывал, прикидывая так и этак. В конце концов, он решил обратиться за помощью к друзьям.

Было у него в Москве несколько к о р е ш е й, с которыми ему доводилось встречаться и на целине, и на севере. Он перебрал в уме всех и решил, что начать надо с Ивана Чуракова. Когда-то они работали с Иваном в одном автопарке, дружили. Вместе поехали на целину и жили весь тот памятный март в холодной землянке. Это его, Ивана, Олег взял с собой, когда пробирался в Кзыл-Ту к районному начальству. Потом, года два спустя, когда Олега выдвинули заместителем директора совхоза, Иван Чураков заступил на его место — бригадиром. Вскоре Иван женился. В жены взял Клаву Стешину, повариху. Нельзя сказать, что в бригаде не было девушек симпатичнее Клавы, но Иван выбрал ее. Клава была москвичка, смешливая такая девчушка с короткими косичками. С бригадирством у Ивана дело не клеилось: коренных целинников в бригаде осталось мало, а вербовочные, приехавшие с Украины и Кубани, были слишком требовательны. Сами работали за двоих и с бригадира спрашивали.

Поздней осенью, покончив с уборкой, Иван и Клава уехали в Москву в отпуск. Уехали, да и не вернулись. Чураков вскоре написал Олегу, просил его, чтобы он похлопотал о документах. Олег сделал все, о чем его просил Иван: и хорошую характеристику выхлопотал ему, и трудовую книжку со всеми отметками отослал.

Иван писал, благодарил. Но все это было очень давно. Писем этих не сохранилось, и Олег не мог теперь вспомнить адрес Чуракова. Не то в Химках жил Иван, не то в Коптеве…

«Надо разузнать в справочном бюро», — решил Олег.

Утром он не нежился, как всегда, в постели, а встал пораньше; побрился, принарядился и в одиннадцатом часу спустился вниз. Неподалеку от дома на углу сквера была будка «Мосгорсправки». Олег подал в окошечко листок, на который он заранее выписал все, что ему было известно об Иване Чуракове: год и место рождения, семейное положение и прочее. Его попросили зайти через час. От нечего делать Олег зашел в «Гастроном»; купил бутылку «столичной», закуски и с этой поклажей, погуляв по скверу, через час он вновь подошел к окошечку справочного бюро. Девушка молча подала ему форменный бланк, в котором значилось, что Иван Степанович Чураков, 1932 года рождения, уроженец города Ленинграда, женатый, в Москве не проживает.

«Черт возьми! Что же делать? — подумал Олег, разглядывая бумагу. Положение его было безвыходное — последние деньги свои он потратил на этот вот кулек. — А не махнуть ли мне к Пашке?»

С Павлом Хохловым они вместе работали в Хандыге. Павел жил за городом, в Царицыне. Как-то Олег вместе с ним летел из Якутии в отпуск и Хохлов затащил его к себе. Жил он в низком деревянном бараке неподалеку от станции. Комнатушка крохотная; жена, двое ребят — повернуться негде. Они посидели за столом, придвинутым к самому окну; за ситцевой занавеской ворчала жена, укладывавшая детей. Младший мальчик, карапуз лет трех, плакал и капризничал, и почему-то не хотелось ни пить спирт, привезенный с севера, ни есть «любительскую» колбасу, нарезанную ломтями на клочке газеты, постланной поверх не очень чистой клеенки. Посидев час-другой ради приличия, Олег засобирался уходить. Павел уговаривал остаться и, когда увидел, что друг его непреклонен, пошел проводить Олега. Было уже поздно; они шли по узеньким, плохо освещенным уличкам, и Хохлов, словно бы извиняясь перед Олегом, рассказывал:

«Я из-за этого барака и на север подался. Сейчас такое время, что за деньги все можно купить. Вот я и решил: махну на север, заколочу деньгу, куплю себе кооперативную квартиру».

Олег, не очень-то хорошо помнил, как отыскать Хохлова. Но делать ему было нечего и он решил поехать в Царицыно.

День был знойный, один из тех дней начала июня, когда над столицей к полдню поднимается сизое марево и даже в тени становится жарко. В электричке было полным-полно народу. Олег с трудом отыскал себе местечко. Он и не садился бы, постоял бы в тамбуре. Но руки у него были заняты и с кульками в, руках ехать было непривычно. Он занял хорошее место — у окна. Электричка тронулась, и сразу же народу поубавилось, будто движение утрясло, поуплотнило людей. В проходах стало свободнее. Олег огляделся. Откуда же столько народу в разгар рабочего дня? Ехали не только домохозяйки с авоськами и сумками, но и молодежь. Внимание его неожиданно привлекла девушка. Она сидела напротив него, но по другую, по левую сторону прохода. Девушка, поразила его своей свежестью, молодостью, и Олег то и дело поглядывал на нее. Ей было не более двадцати лет; лицо смуглое, обветренное; каштановые волосы пострижены коротко, но не так, как стригутся девицы теперь, по-мальчишески, просто не очень длинные локоны свободно и естественно спадали на плечи. Ветер, врывавшийся в открытое окно, теребил их, закрывал ей глаза, и девушка то и дело поправляла волосы, отбрасывая их со лба.

Она читала книгу. Взгляд ее был сосредоточен. Глаза, со строгим и красивым изгибом бровей опущены вниз; судя по всему, книга ей нравилась. Лишь изредка она отрывалась от чтения, чтобы перевернуть страницу или поправить волосы. Неожиданно девушка заметила взгляд наблюдавшего за ней Олега. Она вскинула на него глаза: не знакомый ли? Нет, не знакомый… А все ж смутилась под пристальным взглядом, оправила подол платья, который не прикрывал ее округлых коленей. Опять поглядела, и, словно желая сказать незнакомцу: «Ну, чего ты глазеешь?» — она опустила книгу на колени и тут же обняла рукой парня, сидевшего рядом с нею.

Тот улыбнулся, положил свою голову на ее плечо.

«Так! Значит, ты не одна, дорогуша, а с кавалером! — с грустью подумал Олег. Подумал, но не успокоился: нет, нет да и поглядывал на них. — Продешевила ты себя, милочка. При твоих чарах ты могла бы подцепить себе хахаля получше».

Парень был постарше девушки года на два, на три, но не более. Белобрысый, большеротый. Огромные ладони его лежали поверх абажура, завернутого в серую бумагу.

«Семейное счастье везут! — решил Олег. И какая-то тайная зависть к чужому счастью вдруг завладела им. — Надо же! — продолжал он рассуждать сам с собой. — Увалень, а какую девку себе отхватил! Пожалуй, и я такую-то красавицу на руках носил бы…»

И, наблюдая за тем, как они ласково относятся друг к другу, Олег подумал, что жениться надо молодым. В молодости все проще; отношения к девушке, женщине освещены тайной, внутренней радостью узнавания. В молодости чувства еще не огрубели. А теперь, в его годы, жениться — все равно что цыгану новую лошадь купить. Он знал уже разных женщин, знал, что и красивые бабы, вроде Ганны-хохлушки, бывают по сути своей отвратительны, капризны, вздорны, жадны к деньгам.

Олег втайне успокаивал себя тем что и эта — чернявая, с хорошенькой шейкой, — может быть, такая же, как и его Галина. Но, как ни старался он представить себе милое личико девушки, искаженное злобой, не мог этого сделать и потому на смену любованию ею являлась злость к парню.

«Ишь ты, обнял! — думал он о парне. — Тебе хорошо: в двадцать три года у тебя жена и квартира. А у меня в твои-то годы была лишь одна койка в общежитии. Даже чемодана своего не было!»

Парня клонило ко сну. Он откинул голову и закрыл глаза. Заметив это, девушка поудобнее подставила под его голову свое плечо, и он послушно прижался щекой к ее маленькому уху. Прижался и заснул.

Девушка, как ни в чем не бывало, перелистывала страницы книги.

Наблюдая за нею, Олег думал о Марине, о своей нескладной судьбе. И чем больше он думал обо всем этом, тем более убеждался в том, что правильно решил: во что бы то ни стало добыть денег на обратную дорогу.