Чтение онлайн

Дома папа заперся в комнате, отведенной для темы, и мы услышали, как застучала машинка. Все подумали одно и то же: дело пошло!

На следующий день я порылся в папиных бумагах и нашел историю, которая называется

Барахляндия

Барахляндия - самая странная из планет нашей галактики: там я лишился всех своих одежек, но зато приобрел многих друзей.

Однажды я получил радиограмму от своего старинного друга Коротышки Чу. (Это не кто иной, как знаменитый путешественник Николай Чуркин. Но все мы, его друзья, называем его Коротышкой Чу, поскольку считаем, что его фамилия для него слишком длинная.)

"Дружище Егоров!
– говорилось в радиограмме.
– Я не могу покинуть Барахляндию. Пожалуйста, помогите мне. Я не хочу официально просить о помощи, иначе о случившемся станет известно моей жене..."

Через шесть дней я посадил свой ракетолет рядом с ракетолетом Коротышки Чу. Я ступил на Барахляндию: планета как планета. Справа виднелись барахляндские горы со снежными шапками, слева - барахляндский город с довольно высокими строениями; ноги мои ступали по барахляндской траве, а в нескольких метрах от меня пролегала дорога, на вершок покрытая пылью, с канавами по обеим сторонам. В одной из канав я обнаружил Чу. Вид его был ужасен: худой, небритый, грязный, он спал, свернувшись калачиком, как бездомная кошка... Тут же, в канаве, стояла рация.

Я стал будить Чу. Он долго не просыпался, мычал. Когда же наконец проснулся, то бросился в мои объятия с восклицанием:

– Ах, это вы, дорогой Егоров!

Мы уселись на краю канавы. Чу сейчас же спросил, не найдется ли у меня чего-нибудь поесть. Я дал ему бутерброд, который захватил на всякий случай. Чу с жадностью набросился на еду, бормоча, что уже больше недели питается кислыми барахляндскими ягодами.

– Чу, - спросил я, - почему вы не запаслись провизией?

– Она в ракетолете, - ответил он.
– Погодите, я доем и все объясню.

Он быстро управился с бутербродом, попросил у меня флягу, напился. Он сказал:

– Егоров, я не должен был вызывать вас на эту планету: вчера мне стало ясно, что отсюда невозможно выбраться. Идемте, вы сейчас все поймете.

Он подвел меня к своему ракетолету, здесь я увидел барахляндца, который сидел на траве и держал правую руку на винтовке.

– Привет тебе, почтенный барахляндец!
– сказал я, как требовал межпланетный обычай.

Барахляндец ничем не обнаружил, что услышал мое приветствие.

– Этот человек... простите, барахляндец, - начал объяснять Чу, поставлен здесь для того, чтобы не впускать меня в ракетолет... пока я не обзаведусь на Барахляндии друзьями. Барахляндцы называют свою планету планетой дружбы. Они свято чтут старинные обычаи, и в дальнюю дорогу на этой планете имеет право отправиться лишь тот, кого провожают друзья. Определенное количество, заметьте, Егоров.

– Чу, - спросил я, - вы, надеюсь, узнали, сколько должно быть друзей? Я думаю, что на планете дружбы не так уж трудно будет подружиться.

Чу рассмеялся нервным смехом много испытавшего человека.

– В том-то и дело, Егоров, - сказал он, - что я не встречал еще разумных существ, менее пригодных для дружбы. Стоит появиться в барахляндском городе, как они начинают обрывать пуговицы с твоей одежды и без конца выпрашивают что-нибудь. Они до того странные, что просят, чтобы я отдал им свои одежки, а сам остался в трусах. Я пробовал подружиться с некоторыми из них, заводил с ними дружеские беседы, но все мои попытки оканчивались одним и тем же: послушав меня немного, барахляндец просил, чтобы я ему подарил свои брюки, или куртку, или еще какую-нибудь вещицу. И в этих условиях, Егоров, каждому из нас нужно подружиться с шестью барахляндцами. Вот я составил список: чтобы отправиться в дальнюю дорогу, барахляндец должен быть провожаем приятелем, большим приятелем, большущим приятелем, другом, закадычным другом и старинным дружищем. А где взять старинного дружища и закадычного друга? На это нужно время! Егоров, простите, что я вас вызвал сюда. Мы в безнадежном положении!

Я стал успокаивать Чу. Я говорил, что, конечно, обычаи этой планеты странны, но надо приглядеться к ним поближе.

– Давайте, Чу, - сказал я, - для начала попробуем обзавестись приятелем.

– Почтенный барахляндец, - обратился я к часовому, - не согласитесь ли вы стать моим приятелем?

На этот раз барахляндец меня услышал. Теперь он не отрываясь смотрел на мои туфли. Приятелем? Нет, черт возьми! Он хочет стать моим закадычным другом. Да что там! Старинным дружищем... Если, конечно, я подарю ему свои туфли. Я не подал виду, что слова его покоробили меня. Я снял туфли и отдал их барахляндцу.

– Вот видите, Чу, - сказал я, - положение не такое уж безнадежное.

Барахляндец сейчас же сбросил с ног свою барахляндскую обувь, надел мои туфли, потом он обнял меня, расцеловал и сказал, что никогда еще не было у него такого преданного старинного дружища. Я с изумлением увидел, что он прослезился. Ни один человек не в состоянии был бы выказать столько знаков дружбы: барахляндец улыбался, заглядывал мне в глаза, похлопывал меня, поглаживал, обнимал за плечи и еще объяснял, как нам обзавестись на Барахляндии нужным количеством приятелей и друзей.

– О! Не беспокойтесь, - приговаривал он, - на Барахляндии знают толк в дружбе. У вас будет столько преданных друзей, сколько вам понадобится.

Я и не заметил, как растрогался - стал тоже заглядывать барахляндцу в глаза, похлопывать его, поглаживать и даже один раз чмокнул его в щеку, на что он мне ответил радостным и благодарным взглядом.

Скоро мы с Чу шли по дороге в направлении барахляндского города, держа каждый в руке листок картона, на котором барахляндскими буквами было написано:

ИЩУ ДРУЗЕЙ И ПРИЯТЕЛЕЙ

ЗА ПРИЛИЧНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ.

Едва мы вступили в барахляндский город, как нас окружило множество барахляндцев: они теснились вокруг нас, отталкивали друг друга, похлопывали нас, заглядывали нам в глаза и наперебой предлагали нам свою дружбу. Я заметил, что лишился двух пуговиц. Оставшиеся пуговицы я сам оборвал, смекнув, что они могут понадобиться для приобретения друзей и приятелей.

И вот мы с Чу стояли в одних трусах в окружении счастливо улыбавшихся нам барахляндцев - наших новых приятелей и друзей. Особенно радостно улыбался мой закадычный друг. Он то и дело подтягивал брюки, которые минуту назад были моими. Мне было немного совестно: брюки были широковаты ему в поясе. Я сказал своему закадычному другу об этом.

– Да брось ты!
– ответил он.
– Я их с радостью подтягиваю.

Барахляндцы сообщили, что теперь нам всем вместе нужно посидеть в трактире - так на Барахляндии положено расставаться. Я сказал, что у нас с Чу нет денег.

– Нашел о чем беспокоиться!
– ответили мне.

Мы направились в трактир "Дружба навеки". Наши новые друзья по очереди шли с нами в обнимку, показывали на нас прохожим и говорили:

– Посмотрите на этих благородных барахляндцев: для друзей они готовы снять с себя последнюю одежку.