Чтение онлайн

— К чему?

— К работе, дорогой, к работе. Мы с тобой бездельничаем уже три дня.

— По-моему, мы не бездельничаем, мы готовимся к серьезному делу.

— Можно и так сказать. Только мне хочется как можно скорее закончить работу, получить деньги и смыться.

— А мне хочется хорошенько развлечься после того, как мы все сделаем.

— Это твое дело, Билли, можешь развлекаться. А я залягу на дно.

— На дно? Поменяешь квартиру?

— Возможно.

— А телефончик-то мне оставишь?

— Посмотрим.

— А я совсем не собираюсь менять свой образ жизни.

— Смотри, Билли, это дело в общем-то очень серьезное, ничем подобным мы с тобой еще не занимались.

— Да я понимаю, Чак, что ты меня пугаешь? Я все прекрасно понимаю. Знаю, что заниматься расследованием гибели Харпер будет вся полиция Австралии.

— Вот и я об этом говорю.

— Слушай, Чак, а может нам заломить цену побольше?

— Знаешь, Билли, по-моему, я и так запросил максимальную.

— Ну ладно, если ты считаешь, что это максимум, пусть будет так. Хотя неплохо бы, чтобы цена была побольше.

— Посмотрим, после того как сделаем, можно поторговаться.

— После того, как сделаем, будет поздно. Тогда надо будет думать о том, как уносить ноги.

— Да, Билли, ты прав.

Джон и Стефани лежали на песке возле бурого камня, в тени которого Джон расстелил пляжные халат и полотенце. Стефани сказала:

— Иди в воду первым, а я потом.

Оторвавшись от нее, Джон медленно поднялся, пробежал, увязая в песке по пляжу и отмели, нырнул там, где океан стал глубоким и холодным. Вынырнув, он сначала поплыл навстречу ветру, а потом повернул к берегу, где, стоя по пояс в воде, его ждала Стефани.

Ее мокрые волосы блестели. По загорелой коже стекали капли воды. Он крепко обнял ее и поцеловал, а волны разбивались об их тела.

Стефани сказала:

— Вот океан все и смыл, пора возвращаться. Только давай окунемся разок вместе, обнявшись.

Джон и Стефани нырнули под набегавшую волну.

— Послушай, Джон, может, ты все-таки попробуешь поставить зонтик?

— Да нет, Стефани, это бессмысленное занятие, его будет все время валить ветром. Я же уже дважды пытался это сделать.

— А почему бы не попробовать еще раз? Я тебе с удовольствием помогу.

— Не надо. Если ты хочешь, я попробую.

— Спасибо.

Джон вытерся, расправил большой пестрый зонт и принялся устанавливать. Ткань, наполненная ветром трепетала в его руках. Кое-как он укрепил зонт, подперев его камнями.

— Ну, что? Вроде бы получилось.

— Хорошо, если он сможет простоять хотя бы час, — сказала Стефани, прячась в тень.

— Стефани, я схожу в отель и скоро вернусь.

Она пожала плечами.

— Как хочешь, если не желаешь, чтобы я шла с тобой — побуду на пляже.

— Хорошо, — Джон набросил на плечи рубашку с короткими рукавами и, увязая в песке, двинулся вдоль кромки воды к ступеням, которые вели от пляжа к отелю.

Стефани проводила его взглядом, потом повернулась на спину, прикрыла глаза ладонью и уснула.

Поднявшись на крыльцо отеля, Джон обернулся. Отсюда Стефани казалась очень маленькой и беззащитной. Он обозлился на себя, что вынужден был оставить жену одну.

«Ладно, я быстренько», — успокоил сам себя Джон и легкими прыжками помчался по лестнице в номер.

В номере Джон схватил телефон, сел на кровать, поставил аппарат на колени и набрал номер доктора Корнера. Тот незамедлительно отозвался.

— Привет, Гарди!

Доктор Корнер некоторое время молчал, пытаясь узнать звонившего.

— Это я, Джон, — наконец не выдержал мистер Кински.

— А, Джон, привет! Извини, что сразу не узнал. Но по двум словам трудно разобрать, кто звонит.

— Да, к тому же звоню я издалека.

— Где ты?

— Да долго объяснять. У океана, и главное, что я еще жив, вопреки твоим прогнозам, и это, Гарди, не может меня не радовать.

— Ну что ж, придется порадоваться и мне, — сказал доктор Корнер, — я не так давно вспоминал тебя. Спасибо, что держишь слово и звонишь мне время от времени.

— Как твои дела, Гарди?

— Обо мне ты можешь не беспокоиться. Я, кстати, недавно купил еще одну чудесную картину. Очень хорошего художника.

— Интересно, Гарди, кого ты считаешь очень хорошим художником?

— Если бы я купил не твою картину, Джон, я бы об этом и не вспоминал. Она сейчас висит как раз напротив меня.

— Так значит, ты все-таки был на выставке моих картин? — рассмеялся Джон.

— Конечно, был.

— И как тебе она?

— По-моему, замечательно. Ты же все-таки хороший художник.

— Гарди, ты льстишь мне.

— Хорошо, давай поговорим о другом. Как ты себя чувствуешь, как твое сердце?

— Я совсем забыл о нем.

— Ну что ж, это неплохо. Надеюсь, ты не увлекаешься спиртным и курением. Об остальном я не спрашиваю.

— И правильно делаешь, — ответил Джон, — курить я почти не курю, пью не больше обычного.

— Может тогда, Джон, мы с тобой еще сможем увидеться. Ты же помнишь, что в следующую нашу встречу тебя ждет бутылка отличного французского коньяка. Мне будет очень жаль, если придется распивать ее в одиночку.

— Ну что ж, Гарди, ты очень тактично подготовил меня к собственной смерти. Спасибо тебе за это.

— А как себя чувствует твоя новая жена?

— По-моему, она сошла с ума, вырвавшись на свободу. Ходит в каких-то немыслимых шортах, постриглась под мальчика.

— Ну, Джо, это не по моей части. Могу только подсказать очень хорошего психиатра.

— Нет, Гарди, все нормально. Я и сам веду себя точно так же.

Джон прикрыл глаза, пытаясь вообразить себе Гарди, сидящего в кабинете. Ему очень хотелось узнать, какую же из его картин тот приобрел. Но почему-то Джон боялся об этом спросить. Ему всегда было жаль, когда его картины попадали в чужие руки. Даже в руки друзей.