Чтение онлайн

–  Цензура, да? - Даже вторая порция виски не смогла утихомирить профессора Барнетта.

–  Не будьте наивны.

–  Ну а если мы - или я - откажемся писать?

–  Если вы не хотите успокоить ваши семьи, это останется на вашей совести. - Он посмотрел на Дюбуа. - Думаю, сейчас мы можем пригласить докторов Хили и Брамуэлла.

–  Двух пропавших физиков-ядерщиков? - спросил доктор Шмидт.

–  Я обещал представить вам некоторых из моих гостей.

–  А где профессор Аахен?

–  Профессор Аахен? - Моро посмотрел на Дюбуа, который поджал губы и покачал головой. - Мы не знаем никого под таким именем.

–  Профессор Аахен был самым известным из трех физиков-ядерщиков, пропавших за последние недели. - Шмидт всегда был точен, даже педантичен.

–  Так или иначе, он исчез не в нашем направлении. Я никогда не слышал о нем. Боюсь, мы не можем отвечать за каждого ученого, решившего исчезнуть или перебежать к противнику.

–  Перебежать к противнику? Это невозможно.

–  Похоже, именно так поступают американские ученые и их британские коллеги, которые находят заманчивым предложение Москвы предоставить им государственную квартиру. А вот и ваши коллеги, господа.

Если не считать разницы в росте примерно в пятнадцать сантиметров, Хили и Брамуэлл были на удивление похожи. Темноволосые, с худыми интеллигентными лицами, в одинаковых очках в роговой оправе и в хорошо сшитых старомодных костюмах, они выглядели бы очень уместно в зале заседаний совета директоров где-нибудь на Уолл-стрит. Делать какие-то представления Моро не пришлось, поскольку физики-ядерщики с мировым именем составляют очень тесное сообщество. Характерно, что ни Барнетту, ни Шмидту не пришло в голову познакомить их с другими своими товарищами по несчастью.

После обычной церемонии пожимания рук, похлопывания по плечу и совсем не обычного выражения сожаления, что их личное знакомство произошло при столь печальных обстоятельствах, Хили сказал:

–  Мы ожидали вас. Верно, коллеги? - и бросил в сторону Моро неприветливый взгляд.

Барнетт ответил:

–  А вот нам это даже в голову не приходило. - Под "мы" он явно подразумевал только Шмидта и себя. - Но поскольку вы здесь, мы надеялись, что Уилли Аахен тоже с вами.

–  У меня была такая же мысль. Но его здесь нет. Этот Моро сделал идиотское предположение, что Аахен перебежчик. Сразу ясно, что он никогда не слышал об Уилли и тем более не встречался с ним.

–  "Идиотское" - подходящее слово, - согласился Шмидт, а затем ворчливо добавил: - Должен сказать, что вы оба выглядите довольно неплохо.

–  А почему бы и нет? - вступил в разговор Брамуэлл. - Конечно, это вынужденный и нежелательный отпуск, но эти семь недель - самые спокойные за последние годы. А возможно, и за всю мою жизнь. Ешь, пей, спи, гуляй, и, что самое лучшее, никакого телефона. Прекрасная библиотека, как вы сами можете убедиться, а для тех, кто пал духом, в каждом номере установлен цветной телевизор.

–  Номере?

–  Сами убедитесь. Миллиардеры старых времен не отказывали себе ни в чем. Есть какие-нибудь идеи насчет того, почему вы здесь?

–  Никаких, - ответил Шмидт. - Надеемся, что вы нам объясните.

–  Мы уже семь недель в замке, но так и не нашли ответа.

–  Он не пытался заставить вас работать на себя?

–  Например, создать атомную бомбу? Откровенно говоря, мы были уверены, что именно с этой целью нас сюда привезли. Но нет, ничего подобного. - Хили невесело улыбнулся. - Даже как будто разочаровывает, да?

Барнетт посмотрел в сторону Моро:

–  Незаряженный пистолет, приставленный к виску?

Моро вежливо улыбнулся.

–  Это как понимать? - спросил Брамуэлл.

–  Психологическая война. Против тех, на кого неизбежно будет направлена угроза. Зачем похищать физика-ядерщика, если не для того, чтобы заставить его создать атомную бомбу? Во всем мире подумают именно так.

–  Да, верно. Мир не знает, что для производства атомных бомб физики-ядерщики не нужны. Они необходимы для создания водородных бомб, и кое-кто обязательно это поймет. Мы поняли это в первый же вечер нашего пребывания здесь.

Моро был все так же любезен:

–  Разрешите прервать вашу беседу, господа. У вас полно времени, успеете обсудить не только прошлое, но и настоящее и будущее. Через час здесь накроют к ужину. А тем временем, думаю, нашим гостям пора осмотреть свои комнаты и, при желании, написать кое-какие письма.

* * *

Сьюзен Райдер было сорок пять лет, но выглядела она лет на десять моложе. Эта темно-русая женщина с васильково-синими глазами и очаровательной или равнодушно-неодобрительной - в зависимости от общества - улыбкой обладала не только ясным умом, но и чувством юмора. В настоящее время, однако, ей было не до шуток. Она сидела на кровати в комнате, которую ей предоставили. Посредине комнаты стояла Джулия Джонсон, стенографистка.

–  Они знают, как принимать гостей, - сказала Джулия, - то есть старый фон Штрайхер знал. Гостиная и спальня прямо-таки из "Беверли уилшир". А ванная комната с позолоченными кранами - вообще предел мечтаний!

–  Ну что ж, попробуем воспользоваться этой роскошью, - громко произнесла Сьюзен. Предостерегающе приложив палец к губам, она встала. Собственно говоря, я собираюсь быстренько принять душ. Много времени это не займет.

Через спальню она прошла в ванную комнату, предусмотрительно выждала несколько секунд, включила душ, вернулась в гостиную и поманила пальцем Джулию, которая последовала за ней в ванную. Сьюзен улыбнулась, увидев удивленное лицо девушки, и тихо сказала:

–  Я не знаю, прослушиваются комнаты или нет.

–  Конечно, прослушиваются.

–  Почему ты так уверена?

–  Этот подонок наверняка способен на что угодно.

–  Ты о мистере Моро? Мне он показался довольно симпатичным, но я с тобой согласна. Если включить душ, это создает в спрятанном микрофоне помехи. По крайней мере, так утверждает Джон. - Кроме нее и Паркера, никто не называл сержанта Райдера по имени, возможно потому, что оно было известно не многим. Джефф неизменно называл свою мать по имени, Сьюзен, а отца только папой. - Господи, как бы мне хотелось, чтобы сейчас он был здесь! Хотя, представь себе, я уже умудрилась послать ему записку.

Джулия непонимающе уставилась на нее.

–  Помнишь, еще в Сан-Руфино я почувствовала себя плохо и мне пришлось зайти в дамскую комнату? Я прихватила с собой фотографию Джона, вынула ее из рамки, написала на обороте несколько слов, а затем вложила обратно в рамку и оставила ее на столе.

–  Но догадается ли он посмотреть на обороте фотографии? Мне кажется, вероятность этого слишком мала.

–  Ты права. Поэтому я нацарапала стенографическими значками маленькую записочку, разорвала ее на мелкие клочки и бросила в корзину для бумаг.