Чтение онлайн

В табл. 4.2 приведен средний возраст первого брака у женщин в различных европейских странах до 1790 года. Кроме того, приводится число детей, которое могло бы быть у женщины, впервые вышедшей замуж в этом возрасте, если бы она дожила до 45 лет. Наконец, дается общий уровень фертильности — число детей, родившихся у средней женщины, дожившей до 50 лет, — приблизительно вычисленный с учетом доли незаконнорожденных и вероятной доли женщин, оставшихся незамужними. До 1790 года женщины в северо-западной Европе, доживавшие до 50 лет, в среднем рожали от 4,5 до 6,2 ребенка при медианном значении 4,9 ребенка, которое приблизительно соответствует уровню рождаемости в 32 на 1000. Соответственно, уровень рождаемости в Бельгии и Франции составлял около 40 на 1000.

ТАБЛИЦА 4.2. Возраст вступления в брак для женщин и фертильность в браке (Европа, до 1790 года)

* При проведении расчетов вместо недостающих данных использовались средние показатели по Европе.

ИСТОЧНИКИ: a Flinn, 1981, p. 84; b Weir, 1984, p. 33–34; c De Vries, 1985, p. 665.

ФЕРТИЛЬНОСТЬ в ВОСТОЧНОЙ АЗИИ

Во всех изданиях своего «Опыта о законе народонаселения» Мальтус полагал, что Китай представляет собой типичную мальтузианскую ловушку во всей ее неприглядности и что бедственное положение жителей Востока объясняется высокой фертильностью. Однако исследования последних тридцати лет свидетельствуют о том, что жители Китая и Японии, подобно населению доиндустриальной Европы и многим обществам собирателей, рожали гораздо меньше, чем могли. И действительно, уровень фертильности в Азии, скорее всего, был не менее низким, чем в северо-западной Европе, хотя достигалось это за счет совершенно иных механизмов.

В Азии, как было известно Мальтусу, нормой для женщины был ранний и практически обязательный брак. Из недавних исследований семейных родословных и местных актов гражданского состояния следует, что возраст первого брака у китайских женщин около 1800 года в среднем составлял 19 лет. Замуж выходили не менее 99 % всех женщин в стране [77] . Мужчины тоже женились рано, впервые вступая в брак в среднем в 21 год. Однако доля женатых мужчин была гораздо ниже — по некоторым оценкам, она не превышала 84 %. Китайские мужчины женились не чаще, чем мужчины северо-западной Европы. Это объяснялось обычаем убивать новорожденных девочек, создававшим избыток мужчин; кроме того, овдовевшие мужчины снова вступали в брак чаще, чем овдовевшие женщины [78] . У нас есть аналогичные данные о том, что в Японии в XIX веке браки заключались раньше, чем в доиндустриальной северо-западной Европе, и что замуж выходили почти все японские женщины.

Однако и в Японии, и в Китае уровень фертильности в браке был ниже, чем в северо-западной Европе. В табл. 4.3 приводятся оценки уровня рождаемости у замужних женщин по возрастам для различных групп китайского населения и для Японии в сравнении с аналогичными показателями для северо-западной Европы. Замужние китайские и японские женщины всех возрастов в среднем рожали в год меньше детей. В результате у китайской или японской женщины, вышедшей замуж в возрасте от 20 до 45 лет, в среднем было лишь около пяти детей, в противоположность восьми детям в северозападной Европе. Средний возраст, в котором происходили последние роды, в Китае составлял около 34 лет и для высших, и для низших классов, а в Европе — почти 40 лет [79] .

ТАБЛИЦА 4.3. Уровень фертильности в браке за пределами Европы по возрастам

ИСТОЧНИКИ: аТаблица 4.1; bLee and Feng, 1999, p. 87. cBagnall and Frier, 1994, p. 143–146.

Неизвестно, почему фертильность в браке была в Восточной Азии такой низкой. Как и в доиндустриальной северо-западной Европе, мы не видим здесь признаков раннего прекращения фертильности, которые бы четко свидетельствовали о наличии семейного планирования. Уровень фертильности в Китае и Японии для всех возрастов неизменно составляет около половины от соответствующего уровня у хаттеритов. Возможно, что по причинам, изложенным ниже, свою роль здесь играла крайняя бедность доиндустриальной Азии. С другой стороны, низкая фертильность могла объясняться приверженностью соответствующим социальным обычаям, а не сознательным индивидуальным контролем [80] .

Все эти данные позволяют сделать вывод о том, что, несмотря на ранние браки и почти 100-процентную долю замужних женщин, средняя женщина в Китае и Японии около 1800 года рожала менее пяти детей, что в два с лишним раза ниже биологически возможного уровня, вследствие чего уровень рождаемости в этих странах был таким же, как и в Европе в XVIII веке.

Дополнительным фактором, снижавшим уровень рождаемости (а также, естественно, повышавшим уровень смертности), была китайская практика убийства новорожденных девочек. Например, судя по различию между зафиксированным числом новорожденных мальчиков и девочек, в Ляонине убивали 20–25 % новорожденных девочек. Доказательством того, что это различие вызывалось сознательным убийством девочек, служит связь между этим различием и прочими факторами. Оно увеличивалось в периоды высоких цен на зерно; доля девочек среди первенцев была выше, чем среди остальных детей; наконец, вероятность того, что рождение девочки будет зафиксировано в документах, также снижалась с увеличением числа зафиксированных рождений девочек в данной семье. Все это говорит о том, что убийство новорожденных девочек было сознательной и целенаправленной практикой [81] .

Убийство девочек вносило вклад в снижение общего уровня рождаемости у последующих поколений, изменяя соотношение между числом взрослых мужчин и женщин. Обычай убивать девочек приводил к тому, что замуж выходили почти все женщины, а примерно каждому пятому мужчине так и не удавалось найти себе невесту. Таким образом снижалось общее число рождений на одного человека, определяющее ожидаемую продолжительность жизни. У нас недостаточно данных для того, чтобы судить об общем уровне рождаемости в XVIII веке, но в 1860-х годах, когда численность населения в Китае была стабильной, он составлял около 35 на 1000 — примерно столько же, сколько в доиндустриальной Европе, и меньше, чем сегодня во многих бедных странах мира. Более ранние и более частые браки, чем в северо-западной Европе, компенсировались более низкой фертильностью в браке и убийством новорожденных девочек, вследствие чего общий уровень фертильности был примерно одинаковым в обоих регионах.

Такой же «азиатский» тип контроля за фертильностью наблюдался и в Японии. Оценочный уровень рождаемости был здесь таким же низким, как в северо-западной Европе. Источником демографической информации о Японии служат записи о смертях из буддистских храмов. Из этих записей, фиксирующих заупокойные службы, проводившиеся в храмах, следует, что около 1800 года уровень рождаемости в деревнях региона Хида в центральной Японии составлял лишь 36 на 1000 — немногим выше, чем в доиндустриальной Англии [82] . Такой низкий уровень был результатом применения тех же стратегий брака и контроля за фертильностью, что практиковались в Ляонине.

ФЕРТИЛЬНОСТЬ В РИМСКОМ ЕГИПТЕ

Единственным более древним обществом, по которому у нас есть демографические данные, является римский Египет в первые три века н. э. Как и в доиндустриальных Китае и Японии, женщины здесь выходили замуж рано и почти поголовно. Средний возраст первого брака для египетских женщин, по оценкам, был еще ниже—17,5 года [83] . Уровень фертильности в браке, однако, был здесь ниже, чем в северо-западной Европе, но выше, чем в Китае и Японии, составляя около 2/3 от хаттеритского стандарта.

Раннее и почти 100-процентное замужество, а также относительно высокий уровень фертильности в браке, казалось бы, должны были давать общий высокий уровень фертильности. В конце концов, по этим оценкам, египетские женщины, выходившие замуж в возрасте от 17,5 до 50 лет, рожали по восемь и больше детей. Но в реальности уровень рождаемости составлял 40–44 на 1000, что дает для ожидаемой продолжительности жизни при рождении цифру в 23–25 лет. Таким образом, уровень фертильности в римском Египте, несмотря на ранние браки, был лишь немногим выше, чем во Франции XVIII века, где уровень рождаемости в 1750 году составлял около 40 на 1000 [84] .

Тем фактором, который снижал уровень рождаемости в Египте по сравнению с ожидаемым, опять-таки служили социальные обычаи. В отличие от северо-западной Европы, где молодые вдовы обычно снова выходили замуж, в римском Египте этого не происходило. Более того, в Египте были разрешены разводы. Но если разведенные мужья, как правило, снова женились на более молодых женщинах, то разведенные жены по большей части так и оставались незамужними. Получалось, что, хотя почти все египетские женщины выходили замуж, доля женщин, состоявших в браке, стабильно сокращалась начиная с 20-летнего возраста. Вследствие этого женщины, доживавшие до 50 лет, в среднем рожали лишь шесть детей, а не восемь [85] . Итак, во всех существовавших до 1800 года оседлых аграрных обществах, по которым у нас есть надежные демографические данные, уровень фертильности сильно недотягивал до биологически возможного.