Чтение онлайн

РЕВОЛЮЦИЯ ТРУДОЛЮБИЯ И БЛАГОСОСТОЯНИЕ

Предположим, что в мальтузианской экономике с продолжительностью трудового года в 2100 часов происходит революция трудолюбия, в результате которой трудовые затраты вырастут до 3000 часов в год — как правило, именно столько трудились английские рабочие в эпоху промышленной революции. Как это событие в долговременном плане скажется на уровне жизни? Снова обратимся к рис. 2.5, изображающему влияние технологических достижений в мальтузианскую эру. Возрастание трудовых затрат приведет к повышению ежегодной материальной выработки, в силу чего сложится ситуация, когда рождаемость превысит смертность и население начнет возрастать. В конце концов рост численности населения вернет экономику в состояние равновесия при том же уровне ежегодного дохода, что и прежде, но теперь рабочим придется за ту же зарплату трудиться уже 3000 часов в год, а не 2100, как раньше.

Собственно, то сообщество, культурные нормы которого не позволяют людям работать более 2100 часов в год, будет жить лучше, чем то, в котором людям позволено работать 3000 часов в год. Принятый у католиков запрет на работу по воскресеньям и праздникам и запрет на работу по субботам в иудаизме способствовали росту благосостояния в доиндустриальную эпоху. Учреждение новых обязательных праздников вело к дальнейшему повышению уровня жизни.

Сравнивая уровень жизни собирателей с уровнем жизни накануне промышленной революции, мы должны делать поправку на это различие в продолжительности рабочего времени. Другой способ измерить реальный уровень жизни в 1800 году по отношению к уровню жизни в доисторическом прошлом — сравнить число килокалорий, производимых в этих обществах за час работы при выращивании основных продовольственных культур. Таким образом мы оценим потребительские возможности в противоположность реальному потреблению, также зависящему от продолжительности рабочего времени.

Самым удивительным при этом будет то, что при наличии колоссальных различий между теми или иными сообществами, живущими за счет собирательства и подсечно-огневого земледелия, многие из них создали такую систему производства продовольствия, которая позволяет получать за час труда намного больше калорий, чем это было возможно в 1800 году в английском сельском хозяйстве, которое в то время, по-видимому, отличалось наивысшей в Европе производительностью труда. В 1800 году общая стоимость произведенной продукции за один человеко-час в английском сельском хозяйстве составляла 6,6 пенса, что равнялось стоимости 3600 килокалорий, содержащихся в муке, но всего лишь 1800 килокалорий в жирах и 1300 килокалорий в мясе. В предположении, что половину английской сельско-хозяйственной продукции тогда составляло зерно, четверть — жиры и четверть — мясо, мы получим в среднем 2600 килокалорий за один человеко-час [64] . Поскольку средний человек потребляет 2300 килокалорий в день (табл. 3.6), то каждый сельскохозяйственный работник кормил 11 человек, и, следовательно, производительность труда в Англии была очень высокой.

В табл. 3.13 приведены сравнительные данные по производительности труда в обществах, занимающихся собирательством и подсечно-огневым земледелием, в смысле количества калорий, произведенных за один рабочий час. Разброс в производительности труда очень велик, но минимальная средняя производительность труда — у парагвайских аче, — составляющая 1985 килокалорий в час, все же ненамного ниже, чем в Англии в 1800 году. Что же касается медианной производительности труда, 6042 килокалорий в час, то она более чем вдвое превышает производительность труда в Англии.

ТАБЛИЦА 3.13. Количество калорий, производимых за час работы в обществах, занятых собирательством и подсечно-огневым земледелием, и в Англии в 1800 году

ИСТОЧНИКИ: a Tucker, 2001, p. 183. b Werner et al., 1979, p. 307. Bergman, 1980, p. 133. d Johnson, 1975. e Dove, 1984, p. 99. f Hurtado and Hill, 1987, p. 178. g Kaplan and Hill, 1992.

Обращают на себя внимание невероятно высокие значения производительности труда в некоторых сообществах — например, в мадагаскарском племени микеа, выращивающем кукурузу подсечно-огневым способом. Таким образом, эти сообщества, в большинстве своем использующие самые примитивные приемы земледелия, как правило, в потенциале обладают более серьезными производственными возможностями по крайней мере в том, что касается производства продовольствия, — чем обладала Англия накануне промышленной революции. Например, перуанские шипибо 80 % калорий получают от бананов, которые выращиваются на клочках земли в джунглях чрезвычайно простым способом: участок леса выжигается, а самые большие деревья срубаются. Затем среди поваленных деревьев и пней высаживаются банановые саженцы. Участок периодически выпалывают, чтобы бананы не оказались заглушены сорняками. В условиях тропиков такой способ ведения хозяйства позволяет получить за один час работы более 60 фунтов бананов (15 тыс. килокалорий). Этот пример служит еще одной иллюстрацией к закону убывающей отдачи. Имея в своем распоряжении обширные земли, даже собиратели, обладающие примитивнейшими сельскохозяйственными технологиями, могут обеспечить очень большую выработку на одного работающего.

Если бы эти общества, занимающиеся собирательством и подсечно-огневым земледелием, работали столько же, сколько в Англии, они бы могли производить намного больше продукции на одного трудящегося, чем англичане. Материальное процветание Англии в 1800 году было вырвано из земли тяжелым многочасовым трудом. По-видимому, Маршалл Салинз был по сути прав, когда выдвинул смелую идею о том, что собирательство и подсечно-огневое земледелие обеспечивают своего рода «первоначальное изобилие», выражающееся не в большом количестве доступных потребительских благ, а в изобилии досуга [65] .

Таким образом, если данные антропологов о малых трудовых затратах в сообществах охотников и собирателей верны, то при условии одинакового материального уровня жизни в период 10 тыс. лет до н. э. — 1800 год н. э. реальные условия жизни с переходом на оседлое сельское хозяйство, вероятно, ухудшились из-за увеличения рабочего дня в этих обществах. Неолитическая революция не дала людям больше досуга; она лишь заставила их больше трудиться, никак не увеличив материальное вознаграждение.

При этом мы так и не получили ответа на одну загадку. Почему с приближением промышленной революции настолько выросли трудовые затраты в некоторых обществах? Этот вопрос разбирается в главе 9.

АЗИЯ ПРОТИВ ЕВРОПЫ

Европейские путешественники XVII и XVIII веков традиционно отмечали, что люди в Китае и Индии живут хуже, чем в северо-западной Европе. Такой же точки зрения придерживались в своих работах Смит и Мальтус. И хотя недавно возникшая группа историков, несколько нелогично именуемая Калифорнийской школой, заявляет, что условия жизни в Азии были ничуть не хуже, чем в северо-западной Европе, вышеприведенные факты противоречат этому утверждению [66] . Если исходить из таких показателей, как заработная плата, рост, рацион и виды занятий, то мы получим, что Япония, Китай и Индия в 1800 году и ранее были намного беднее Европы. Этот вывод подтверждается сведениями о случаях голода в Англии и Японии. В последний раз серьезный голод общенационального масштаба поразил Англию в 1315–1317 годах, когда по всей Северной Европе зерновые не уродились два года подряд. После этого, несмотря на местные случаи голода, число смертей от голода в масштабах страны было ничтожным, хотя центральное правительство почти не делало запасов зерна на случай неурожая. Напротив, Япония в период Эдо (1603–1868) испытала по меньшей мере семь случаев общенационального голода. Голод 1783–1787 и 1833–1837 годов, по оценкам, привел к гибели более 4 % населения страны [67] .

Генетические данные позволяют сделать вывод о том, что это различие в уровне жизни между Европой и Восточной Азией могло сохраняться на протяжении тысячелетий. Охотники и собиратели потребляют в пищу мясо, но не потребляют молока. Поэтому переход к оседлому сельскому хозяйству с разведением домашних животных впервые создал возможность крупномасштабного потребления молока, полученного от животных. Однако люди с очень низкими доходами, как правило, потребляют молочные продукты в крайне ограниченном количестве. Калории, содержащиеся в молоке, масле и сыре, очень дороги, и потому их потребление ограничено кругом богатых людей. Зерновые и крахмалосодержащие культуры — гораздо более дешевый источник калорий. Географические факторы, влияющие на относительную стоимость разведения животных и выращивания различных продовольственных культур, также играли известную роль, но в целом молоко регулярно потреблялось лишь в богатых доиндустриальных аграрных экономиках.

Соответственно, у популяций, так и не овладевших оседлым земледелием, например у австралийских аборигенов, почти начисто отсутствует генетическая мутация, позволяющая взрослым переваривать лактозу — сахар, содержащийся в молоке. Напротив, такая мутация есть у большинства жителей северо-западной Европы. Однако взрослые китайцы, несмотря на очень давнюю историю оседлого земледелия и разнообразие климатических зон в Китае, в целом лишены способности переваривать лактозу, а значит, молоко никогда не играло большой роли в рационе китайцев, из чего следует, что уровень их жизни в доиндустриальную эру в целом был низким [68] .

УСПЕХ МАЛЬТУЗИАНСКОЙ МОДЕЛИ

Ключевые положения мальтузианской модели подтверждаются многочисленными фактами, содержащимися в исторических источниках, а также данными, полученными в ходе измерения скелетов, найденных в захоронениях. Уровень жизни до 1800 года не зависел от уровня технологии в данном обществе. Однако он очень сильно различался от общества к обществу. Например, средневековая Западная Европа в период между вспышкой «черной смерти» в 1347 году и возобновлением роста населения в 1550 году отличалась необычайным богатством даже по стандартам современных беднейших экономик. Полинезия до контактов с европейцами также, по-видимому, была процветающим миром. Напротив, Китай, Индия и Япония в XVIII и XIX веках производят впечатление очень бедных обществ. В главах 4 и 5 мы рассмотрим причины таких различий, которые скрываются в факторах, определяющих фертильность и смертность.