Чтение онлайн

Тем не менее Китай XIX века по этому показателю все равно находится на уровне Англии XVII века.

Главной машиной массового образования в цинском Китае были благотворительные сельские школы. Поскольку число таких школ, согласно изысканиям Равски, выросло почти вдвое за период между 1750–1800 и 1850–1900 годами, то в конце XVIII века доступность образования, вероятно, была вдвое ниже, из чего следует, что уровень грамотности среди китайских мужчин в 1800 году мог составлять всего 15 % [301] . Из этого также следует, что Китай, отличавшийся высоким по доиндустриальным меркам уровнем образования, все равно существенно отставал от уровня северо-западной Европы по состоянию на начало промышленной революции.

По сведениям Бака, средняя земельная рента, получаемая землевладельцами в различных регионах Китая, составляла в 1921–1925 годах 8,5 %, вследствие чего Китай и в этом отношении больше напоминает древние общества, чем Англию или Нидерланды в 1800 году [302] . Величина земельной ренты в Корее в 1740–1900 годах также почти неизменно превышала уровень в 10 % [303] .

Таким образом, создается впечатление, что азиатские конкуренты Англии — Япония, Китай и Индия — к 1800 году достигли намного меньших успехов в насаждении буржуазного образа жизни во всех слоях населения. Эти общества — или по крайней мере Япония и Китай — не были такими статичными, как полагали Смит и Мальтус. Они развивались по тому же пути, что и северо-западная Европа, хотя бы с точки зрения распространения образования, но не успели в этом развитии зайти достаточно далеко.

ПОЧЕМУ АЗИЯ ОТСТАВАЛА ОТ ЕВРОПЫ?

Мы уже говорили, что общественная эволюция в Англии имела биологическую основу, происходя под воздействием выборочного выживания отдельных социальных типов в институционально стабильном обществе с четко определенными правами частной собственности. При этом встает вопрос: почему хотя бы в Китае и Японии, где стабильные институты прав собственности имели еще более давнюю историю, не происходили такие же процессы, которые могли бы дать такой же результат даже раньше, чем в Англии?

Из-за неполноты демографических данных по Китаю и Японии до 1800 года и их почти полного отсутствия в Индии мы оказываемся в сфере умозрительных рассуждений. Однако все-таки можно выдвинуть два возможных объяснения.

Во-первых, мальтузианские сдержки, как ни странно, в 1300–1750 годах проявлялись в Англии намного более заметно, чем в Японии или в Китае. В табл. 13.1 приведены оценки численности населения для всех трех стран в районе 1300 и 1750 годов. В Англии население за эти 450 лет практически не выросло. При этом в Японии, по оценкам, оно увеличилось пятикратно, а в Китае — более чем троекратно. В Англии хватка мальтузианских законов ощущалась значительно жестче, чем в Азии. Процесс выборочного выживания в доиндустриальной Англии принимал намного более суровые формы.

ТАБЛИЦА 13.1. Рост численности населения в Англии, Японии и Китае в 1300–1750 годах (млн человек)

ИСТОЧНИКИ: Англия: Clark, 2007а. Япония: Farris, 2006, p. 26, 165; в 1280 году численность населения оценивается в 5,7–6,2 млн человек. Китай: Perkins, 1969, p. 16; для 1300 года принята оценка численности населения в 1393 году.

В Китае население быстро росло, в частности, из-за наличия фронтира: в стране происходила постоянная миграция жителей из центра в слабозаселенные западные и южные провинции. Площадь обрабатываемых земель в Китае, по оценкам, увеличилась с 62 млн акров в 1393 году до 158 млн акров в 1770 году, чем в значительной мере и объясняется рост населения [304] . Напротив, в Англии площадь обрабатываемых земель к 1750 году, по-видимому, нисколько не возросла по сравнению с 1300 годом. В стране просто не осталось земель, пригодных для освоения. Резкое возрастание численности населения в Японии стало возможно благодаря чрезвычайным успехам в повышении урожайности риса.

Второе отличие Англии от Японии и Китая заключалось в том, что различия в фертильности, обусловленные размером дохода, и в Японии, и в Китае, по-видимому, проявлялись намного слабее. Вероятно, в японском и китайском обществе не было постоянного потока выходцев из богатых слоев, которые бы спускались на нижние ступени социальной иерархии, принося с собой нравы и культуру среднего класса. К сожалению, доступные для изучения богатые группы в обеих странах принадлежали к наследственной знати: к самураям в Японии и к цинской аристократии в Китае. Было бы полезно исследовать и слой богатых простолюдинов, однако по ним у нас не имеется никаких данных.

О степени репродуктивного успеха японских самураев мы можем судить исходя из частоты усыновлений. Оно применялось ради продолжения рода всякий раз, когда у главы рода на момент смерти или отставки не было живых сыновей. Изучению в данном случае подвергались местные чиновники из числа самураев, обладавшие наследственными правами на свои должности и на соответствующее жалованье, которое в большинстве случаев составляло от 50 до 15 тыс. коку риса. Поскольку 10 коку риса равнялись годовому заработку работника в Англии XVII века, эти самураи были очень богатыми даже по английским стандартам.

Тем не менее в этих семьях усыновления происходили очень часто. В XVII веке, когда японское население росло стремительными темпами, уровень усыновлений составлял 26,1 %, из чего следует, что уровень фертильности среди самураев был таким же, как у богатых классов в Англии. Однако в XVIII веке уровень усыновлений возрос до 36,6 %, то есть фертильность самураев в то время не отличалась от фертильности англичан, владевших всего 4 акрами земли или коттеджем. В XIX веке уровень усыновлений поднялся еще выше, до 39,3 %. На рис. 13.3 показано, как изменялась по столетиям доля самураев, у которых имелся хотя бы один выживший сын, в зависимости от их состояния по сравнению с аналогичной долей богатых англичан в 1620–1638 годах. Самурай, владевший средним состоянием, в Англии принадлежал бы к самым богатым слоям общества. Соответственно, после 1700 года предполагаемая фертильность у самураев была намного ниже, чем у богатых англичан.

РИС. 13.3. Фертильность у самураев по столетиям по сравнению с фертильностью у англичан в 1620–1638 годах в зависимости от размера состояния

Поскольку в Англии при чистом уровне замещения, равном 1, выжившие сыновья имелись примерно у 55 % мужчин, из этого следует, что чистый уровень замещения у самураев, несмотря на их значительное богатство, после 1700 года был лишь немногим выше, чем в среднем по Японии во времена, когда численность населения оставалась неизменной. Поскольку усыновлялись почти исключительно младшие сыновья из тех самурайских семей, в которых сыновей было много, то в доиндустриальной Японии не имелось постоянного притока лишившихся своего положения самураев в ряды простонародья [305] .

Сведения по фертильности китайской элиты мы находим в генеалогических архивах императорского дома Цин. Изучению в данном случае подвергались члены императорской семьи, проживавшие в Пекине в 1644–1840 годах. Применительно к этой группе Ван Фэн, Джеймс Ли и Кэмерон Кэмпбелл вычислили общее число рождений на одного женатого мужчину, прожившего не менее 45 лет, — как для моногамных, так и для полигамных мужчин, по десятилетиям, к которым относится рождение первого ребенка [306] . На рис. 13.4, составленном по данным этих авторов, изображена приблизительная оценка «суммарного коэффициента фертильности» у всех мужчин, принадлежавших к императорскому роду [307] . Среднее значение коэффициента фертильности за период 1750–1849 годов составляло 4,8, хотя еще в начале XVIII века оно равнялось приблизительно 7.

РИС. 13.4. Суммарный коэффициент фертильности у мужчин из императорского дома Цин

Эта величина превышает суммарный коэффициент фертильности у мужчин в доиндустриальном Китае, по оценкам, составлявший лишь около 4,2 [308] . Однако волна нисходящей мобильности, затопившая доиндустриальную Англию, в Китае и Японии должна была представлять собой не более чем незначительную рябь.

Соответственно, на вопрос «Почему Англия? Почему не Китай, Индия или Япония?» мы можем дать следующий ответ. Китай и Япония с их давней историей оседлых стабильных аграрных систем независимо шли по той же траектории, которую проделала северо-западная Европа в период 1600–1800 годов. Это были не статичные общества. Однако этот процесс происходил там медленнее, чем в Англии, — вероятно, вследствие действия двух важных факторов. Во-первых, в период 1300–1750 годов население в Китае и Японии росло быстрее, чем в Англии. Во-вторых, демографическая система в обоих этих обществах обеспечивала меньшие репродуктивные преимущества для богатых людей, чем в Англии. Можно предположить, что преимущества Англии заключались в быстром культурном, а возможно также и в генетическом, распространении ценностей экономически успешного слоя по всему обществу в 1200–1800 годах.