Чтение онлайн

Его лицо искажено страданием, как будто моя боль - это его собственная. Я не могу выносить вида его страданий. Моя решимость избавить его от боли дает мне силы, необходимые для того, чтобы сделать прерывистый вдох.

– Почему ты думаешь...
– я сглатываю от нового приступа тошноты.
– Ты всегда подозревал?

Я не могу заставить себя выразить словами совершенное против меня преступление. Если я скажу это вслух, я никогда не смогу взять свои слова обратно. Это будет бесповоротной правдой, и я не готова к этому.

Он качает головой.
– Только после того, как ты описала свой кошмар. Но из того, что ты рассказала мне о своем свидании с дебютанткой и о том, как ты отреагировала на нападение Рона, я сделал вероятный вывод, основанный на твоей реакции «заморозить». Я просто не знал, кто это был.

Его глаза сверкают смертельным огнем, но я слишком увязла в своей травме, чтобы думать о возможном убийстве моего дяди.

– Если ты что-то подозревал, почему не рассказал мне об этом?

– Я не хотел заставлять тебя вспоминать, если ты не хотела. Я надеялся, что ты никогда не вспомнишь, - его большой палец проводит по тугой полоске моих губ.
– Я никогда не хотел причинять тебе такую боль.

– Если это правда...
– я с трудом сглатываю.
– Ты сказал, что сделал свой вывод, потому что я замираю, когда мне угрожают. Потому что я была ... приучена не сопротивляться, - у меня скручивает живот.
– Часть меня была приучена к тому, что мне это нравилось. Кое-что из того, что он делал со мной, доставляло физическое удовольствие.

Вокруг потрясающих глаз Дэйна залегают глубокие морщинки от боли, но он ничего не говорит в ответ.

Мои ужасные откровения срываются с моих онемевших губ, как будто говорит кто-то другой.
– Я испытываю оргазм, когда меня насилуют. Это приятно, потому что мой мозг был устроен таким образом с самого начала. Мужчины смотрят на меня и знают, что я добыча. Я создана для того, чтобы меня насиловали. И мне это нравится.

Если бы мой желудок не был пуст, меня бы снова вырвало.

– Нет, - рычит Дэйн.
– Никогда не говори так о себе.

Его идеальное лицо расплывается, а мои глаза наполняются слезами.
– Но это правда. Я получаю удовольствие от того, что меня подавляют и насилуют. Я позволяю этому случиться. Я всегда позволяю этому случиться.

– Ты ни в чем не виновата, - настаивает он.

Чувство бессилия сжимает мою грудь. Все, что я построила с Дэйном, все темные желания, которые я научилась принимать, коренятся в чем-то отвратительном. В этот момент у меня отняли всю свободу действий. Нет ничего вдохновляющего в том, чтобы принять свою сексуальную природу с моим мастером. Потому что это никогда не было моим выбором. Я такая из-за того, что больной человек сделал со мной, когда я была ребенком.

Моя душа разрывается на части, и звериный вой наполняет спальню. Руки Дэйна обвиваются вокруг меня, как будто он может удержать остатки меня вместе.

Но даже моему темному богу не под силу исправить меня. Я была сломлена всю свою жизнь. Теперь я наконец понимаю почему.

ЭБИГЕЙЛ

Мои веки похожи на наждачную бумагу, а слезные протоки пересохли от того, что я плакала всю ночь. Дэйн поддерживал меня все это время, стойкий и молчаливый. Я знаю, что он, должно быть, борется со своей реакцией на откровения о дяде Джеффри, но он сдерживает все свои чувства ради меня.

Я была удивлена и почти разочарована, когда он позволил мне выйти из дома без него. Я отчаянно хочу, чтобы мой муж был рядом, но я не могу все время полагаться на него. И он тоже заслуживает некоторого пространства, чтобы разобраться в своих чувствах.

Я делаю глубокий вдох и сбрасываю сандалии в конце променада. Моя мама ждет меня на пляже, развалившись в кресле и запрокинув лицо, чтобы подставить его солнцу.

Это эксклюзивный участок пляжа, предназначенный только для членов клуба, поэтому у нас будет относительное уединение для этого ужасного обсуждения. Несколько пар с детьми плещутся в прибое, но они в нескольких ярдах от нас. Никто не услышит этот разговор из-за шума разбивающихся волн.

Я поправляю свои большие солнцезащитные очки, убедившись, что мои покрасневшие глаза прикрыты. Последнее, что мне сейчас нужно, - это резкий комментарий от моей мамы по поводу моей внешности.

– Эбби!
– она улыбается, когда я подхожу к ней, и кажется, что она почти искренне рада меня видеть.
– Я так рада, что ты пришла. Я беспокоилась о тебе, когда ты заболела. Твой муж очень холодный. Он был откровенно груб, когда сказал нам покинуть твою галерею.

– Привет, мама, - приветствую я ее вместо того, чтобы отвечать на ее язвительные комментарии.

Я сажусь на шезлонг рядом с ней и пытаюсь откинуться на спинку в непринужденной позе. Но я слишком напряжена, чтобы справиться с этим, и ее проницательный взгляд скользит по мне, отмечая мое уязвимое состояние.

– Семейные проблемы?
– жалобно догадывается она.
– Вот что ты получаешь, когда не спрашиваешь совета своей матери при выборе мужа.

Я решаю прекратить нести чушь. Я слишком устала, чтобы танцевать вокруг этой сложной темы.

Я должна знать наверняка.

– Вчера мне было плохо, потому что я вспомнила, как дядя Джеффри прикоснулся ко мне, - говорю я, старательно отстраняясь от своих эмоций. После моей мучительной ночи они притупились настолько, что я могу говорить об этом спокойным, рациональным тоном.
– Я думаю, он мог бы...
– я запинаюсь на словах, но заставляю себя продолжить.
– Я думаю, он издевался надо мной, когда я была маленькой.

Моя мать пренебрежительно машет рукой.
– Не нужно так драматизировать. Твой дядя иногда был суров с тобой. Я признаю это. Но современные дети не понимают дисциплины и уважения, - она качает головой.
– В любом случае, Джеффри души в тебе не чаял. Разве ты не помнишь, как часто он нянчился с тобой? Ему это понравилось.

Я подавляю сильнейшую дрожь.

– Будь честна со мной, мама. Я не говорю о том, что меня бьют.

Ее ледяные голубые глаза вспыхивают на пол-удара сердца, а затем лицо становится бесстрастным. Она делает глоток вина.

Я не позволю ей ускользнуть от меня.

– Я думаю, дядя Джеффри приставал ко мне в детстве, - я заставляю себя признаться, проглотив комок в горле.
– Я должна знать, правда ли это.

Она смотрит на океан с тревожно-безмятежным выражением лица.

Я едва дышу, ожидая ее ответа, с каждой секундой моя грудь сжимается все сильнее.

– Возможно, ты захочешь притвориться, что мы даже не родственники, но у нас много общего, - наконец произносит она устрашающе мягким и ровным голосом.