Чтение онлайн

Никто.

Нет, не никто, прошептал внутренний голос, хотя я удивлялся, как мог расслышать его за писком и довольными стонами Барри, когда он...

– Пожалуйста, Мика, - снова раздался тот полный боли голос, и на этот раз я был уверен, что одна из этих рук коснулась моей щеки. Мозолистая, тяжелая рука, которая должна была причинять боль, но не причиняла.

Гладкие руки Барри всегда причиняли боль.…

Туман в моей голове начал рассеиваться, когда вес Барри исчез с моей спины, а по коже разлилось тепло.

Почему вокруг было так темно?

К счастью, писк стал немного тише, и я смог сосредоточиться на других звуках вокруг. Быстрые шаги, что-то похожее на голос по какой-то громкоговорящей системе и скольжение двери, которая приглушала громкие голоса каждый раз, когда открывалась и закрывалась с мягким шелестом.

– Я дам ему что-нибудь, - услышал я голос женщины, в котором слышалось беспокойство. Мне стало интересно, о ком она беспокоится.

– Нет, нет, подождите, - сказал более тяжелый голос. Голос, звучавший так, словно он был практически надо мной. Я почувствовал, как моих пальцев коснулись тех же самые грубые подушечки, что и раньше.
– Мика, милый, можешь сжать мою руку, если слышишь меня?

Мне нравился его голос. Он был хриплым и глубоким, но эта озабоченность, этот страх…

За меня.

Я сжал руку так сильно, как только мог, но мне казалось, что на это ушла вся энергия, и я даже не был уверен, что почувствовал что-то в ответ на это пожатие.

– Слава Богу, - услышал я шепот мужчины, а затем, клянусь, на мгновение почувствовал тяжесть на своем предплечье.

– Я позову доктора, - услышал я голос женщины, а затем раздался короткий щелчок двери.

Отчаянно пытаясь разобраться в происходящем, я сосредоточился на своих глазах.

Темнота.

Полная темнота.

Я решил, что они, скорее всего, закрыты, но почему их не было проще открыть? И почему это аппетитное тепло исчезает?

– Не пытайся их открыть, детка, - произнес голос, а затем пальцы снова мягко заскользили по щекам. Ладно, это точно не Барри и уж точно не Рикки. Так кто же…

В тот момент у меня в голове словно включили свет, и одна яркая картинка за другой обрушились на мозг с такой силой и так быстро, что я испугался, что меня стошнит.

Вычеркнуть это.… меня не стошнит. Меня уже тошнит.

Меня стало выворачивать еще до того, как я успел осознать, что происходит. Я инстинктивно попытался сесть, чтобы не испачкать простыни, но эти восхитительные пальцы были рядом и удерживали меня на месте.

– Вот, повернись немного, - сказал голос, когда меня стало рвать.

Не было ни отвращения, ни спешки, так как крепкие руки поддерживали меня, пока я откровенно блевал Бог знает куда. К концу эпизода я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик. Поэтому, когда мне в рот сунули соломинку и приказали сделать глоток, а затем выплюнуть, я сделал, как мне было сказано, и позволил мужчине, стоявшему надо мной, снова отодвинуть мое тело в сторону. Я проигнорировал его предыдущее предупреждение не пытаться открыть глаза и приложил все оставшиеся у меня силы, чтобы сделать именно это.

Болезненный свет проник сквозь одно веко, когда мне удалось его открыть. От света мне показалось, что голова вот-вот взорвется, поэтому я быстро закрыл его снова.

– …фер, - удалось произнести мне, хотя первая часть имени моего племянника застряла в горле.

Картинка заплаканного лица Кристофера, когда его испуганные глаза встретились с моими, вернула меня к реальности самым болезненным образом.

– Кристофер!
– Закричал я, резко выпрямляясь. Агония накатывала волнами, но я знал, что это не только из-за боли в теле. Непрерывный писк перешел в истошный крик, когда я попытался подняться на ноги.

– Мика, стой!
– приказал этот хриплый голос, но мне было все равно. Я должен был добраться до Кристофера.

И Рори.

О Боже, что случилось с Рори после того, как я опустил ее на землю, чтобы оттащить Барри от Кристофера?

– Рори?
– задохнулся я, ударив по рукам, пытавшимся удержать меня.

Раскаленная добела боль пронзила правую руку, перехватив дыхание.

– Они в безопасности, Мика!
– крикнул кто-то, но я не смог разобрать слов и понять, что они значат. Я старался не обращать внимания на боль в руке и попытался свесить ноги с кровати, на которой, как теперь понял, лежал.

– Нужна помощь!
– услышал я женский голос.

– Мика, посмотри на меня прямо сейчас, - закричал мужчина, а затем твердые пальцы схватили меня за подбородок и не дали встать с кровати.

Я приоткрыл один глаз, насколько мог, чтобы разглядеть парня, направляя кулак в его сторону, но внезапно меня снова прижали к кровати. Мне удалось разглядеть темные волосы и такие же темные глаза, но прежде чем я успел приказать руке коснуться нависшего надо мной подбородка, услышал знакомый голос…

– Дядя Мика?

– Рори?
– выдохнул я, пытаясь понять, откуда доносится этот голос.
– Рори!

– Один миллиграмм внутривенно! – услышал я командный голос, но мое внимание было сосредоточено только на том, чтобы найти Рори.

– Нет, подождите, - услышал я голос мужчины рядом со мной, хотя и не знал, с кем он разговаривает. Крепкие пальцы, удерживающие меня, вернулись к моему подбородку.
– Я знаю, это тяжело, милый, но открой глаза, насколько сможешь.

Что-то в его голосе заставило меня захотеть выполнить его просьбу. Я не знал почему. Мне было все равно. Я хотел найти Рори.

Я заставил себя открыть один глаз и, к своему удивлению, смог открыть и другой, хотя и не так широко.

– Рори, подожди, дядя Мика только проснулся. Ты знаешь, как затуманивается разум, когда ты только просыпаешься?
– спросил мужчина.

– Да, - сказала моя племянница.
– Он в паутине снов.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь знакомым словам. Моей маленькой доморощенной принцессе не понравилась идея о паутине в голове, когда я попытался объяснить, почему она всегда чувствует себя такой растерянной по утрам, просыпаясь, поэтому она придумала свой собственный термин. Сам факт, что она говорила о паутине снов, заставил меня вздохнуть с облегчением.

– Паутина снов, это точно, - сказал мужчина.

Я попытался сосредоточиться на нем. Мне удалось разглядеть темные волосы, которые, казалось, были собраны в конский хвост на затылке, твердые губы и твердую линию подбородка, когда мой взгляд скользнул по его лицу.

О Боже, я знал это лицо.

Это красивое, выразительное лицо, которое в то же время могло быть холодным как лед.

Как тогда, когда он уложил моего брата пятнадцатью годами ранее.

И как тогда, когда он сделал то же самое с Рикки минутами, часами или днями ранее - как бы давно это ни было.