Чтение онлайн

Я должен был быть доволен, что каждое слово было подобно физическому удару, но не находил удовольствия, выплескивая ненависть, которую так долго хранил глубоко внутри себя. На самом деле я почувствовал, как меня пронзило чувство вины, когда я покачал головой и замолчал.

– Мика...

Мой разочарованный смех показался мне каким-то ржавым.

– Просто уходи, Кон, или Зевс, или как там тебя, черт возьми, зовут. Просто уходи. Мне нужна твоя помощь, как дырка в голове.

– Я буду снаружи, - пробормотал Кон.

Я услышал тихую решимость в его голосе и понял, что это значит. Это означало, что мне придется пойти на убийство, если будет хоть какая-то надежда навсегда вычеркнуть этого человека из своей жизни. Я подождал, пока он не окажется у двери, прежде чем сказать:

– Кон.

Он сделал паузу и медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня, а я продолжил.

– Давай, позволь себе поверить, что ты герой этой ночи, но единственная причина, по которой я был в той комнате, единственная причина, по которой Кристофер вынужден жить в муках от того, что его чуть не изнасиловали - это из-за тебя.

Кон побледнел и в замешательстве покачал головой.

– Не мог потратиться еще на один чек, да?
– спросил я.
– Брэйди умер, и расплата за вину закончилась. Ну, и что, по-твоему, происходит, когда наркоманы не получают денег, от которых они привыкли зависеть, получая столько наркотиков каждый месяц, что можно вырубить слона?

Я имел удовольствие наблюдать, как мрачнеет лицо Кона, а его руки сжимаются в кулаки, когда он резко втянул воздух.

– Они продают все ценное, что у них есть... что угодно.

Я ожидал, что он что-нибудь скажет… поспорит со мной, но, к моему удивлению, он просто повернулся ко мне спиной и ушел.

Совсем как много лет назад.

К счастью, на этот раз мне было совсем не больно.

Нисколько.

Ни капельки.

Лжец.

Глава шестая

Кон

Итак, парень знал, как бить не только физически.

Когда я, спотыкаясь, выходил из палаты, было такое чувство, будто я получил сильный удар справа по почкам, а в голове крутились слова Мики.

Чеки. Чертовы чеки.

Все, что случилось с молодым человеком в той комнате, а также с мальчиком, отца которого я отправил в могилу, было на моей совести. Все это.

Впервые за долгое время я совершенно не осознавал, что вокруг меня, и не осознавал самого времени. Только когда тяжелая рука брата легла мне на плечо и его резкий голос позвал меня по имени, я был вынужден вернуться к реальности.

– Эй, - сказал Кинг, когда наши глаза встретились.

Я понял, что сижу на полу прямо перед дверью в палату Мики, моя задница на холодном линолеуме, а спина прижата к стене. Если кто-то и заметил мой странный выбор места, то либо ничего не сказал, либо я их не услышал. В любом случае, глаза Кинга были полны беспокойства, что я редко видел в его обычно непроницаемом взгляде.

– Я в порядке, - сказал я, покачав головой. Но это было далеко от истины. Мне хотелось поджать хвост и убежать. Я хотел дать Мике именно то, чего он хотел.

Уйти.

Я чувствовал себя парализованным. Я не мог пошевелить ни единым мускулом. Я был заперт в собственном теле, как Брэйди в течение многих лет. Но для меня мгновения приступа страха были всего лишь... мимолетными. Брэйди не мог позволить себе такой роскоши. У него не было выхода.

И у Мики тоже.

– Они его подставили, - выдавил я, уставившись на уродливый пол.
– Они, блядь, подставили его. Это моя вина.

– Почему это твоя вин…?
– Начал Кинг, но я перебил его.

– Скажи, что мне делать, Кинг, - беспомощно прошептал я.

Обычно я был посредником, миротворцем. Я всегда пытался найти решение, которое не требовало бы применения моих или чьих-либо еще кулаков. Но сейчас я понятия не имел, что делать. Мика хотел, чтобы я убрался как можно дальше, и не без оснований. Большая часть меня тоже этого хотела. Я хотел вернуться в Лас-Вегас и затеряться в толпе обожающих людей, которые считали меня тем, кем я не был. Я хотел, чтобы меня больше всего беспокоил вопрос о том, какой костюм надеть на какое-нибудь светское мероприятие или премьеру. Я хотел раствориться в фальшивом обаянии, которое у меня так хорошо получалось, когда к лицу приставляли микрофон.

Но здесь все это не работало. Только не в этом месте. Я никогда не мог спрятаться в этом месте - в этой части мира, которая в глубине души знала, кто я на самом деле, и была свидетелем того, что я появился из ничего.

Что я никто.

Я целенаправленно поставил эту часть своей жизни позади, когда пришло время полностью погрузиться в жизнь Зевса, таинственного бойца, появившегося из ниоткуда и покорившего мир ММА штурмом. Те, кто следил за моей карьерой с самого начала, кто, возможно, помнил Брэйди Фокса, сделали то же самое, что и я… они притворились, что ничего не помнят, потому что воспоминание о Брэйди, неподвижно лежащем на спине, и о его младшем брате, рыдающем над его неподвижным телом, означало, что им придется столкнуться лицом к лицу со своей совестью.

Большая ладонь брата легла на мою щеку, и он большим пальцем приподнял подбородок, так что я был вынужден посмотреть ему в глаза.

– Ты идешь туда и сражаешься. Сражаешься так, как сражался всю свою жизнь. Только делаешь это ради этого мальчика и тех детей. Делаешь то, что сделал для Лекса и всех тех детей, которых ты вернул домой, к их семьям.

Глаза моего брата горели гневом, а в его голосе звучал тот самый серьезный тон, который появлялся только тогда, когда он прекращал дурачиться. В нем не было жалости. Он не давал мне разрешения погрязнуть в своих сомнениях и сожалениях.

Кинг держал мое лицо, пока я не кивнул, а затем отпустил и схватил за руку. Он поднял меня на ноги, что сразу же открыло мне вид на палату Мики. Маленькая Рори наполовину лежала на кровати, наполовину свисала с нее, и, казалось, разговаривала со своим дядей со скоростью миля в минуту, в то время как Кристофер нервно стоял в стороне, его маленькое, хрупкое тельце казалось крошечным рядом с подключенным к его дяде оборудованием. Мике удалось переместить поврежденную руку на спину маленькой девочки, и хотя он обращал внимание на ее, казалось бы, взволнованную болтовню, его взгляд то и дело метался в сторону Кристофера.

Я видел в них беспокойство. Страх, сожаление. Это кислотой разъедало мне внутренности. Я не мог перестать представлять хрупкое тело Кристофера, прижатое к той же стене, к которой Рикки прижал Мику. К счастью, мальчика вовремя спасли, но сколько раз Мика звал на помощь, а никто не приходил? Сколько раз его прижимали к стене, или наклоняли над кроватью, или прижимали к полу, когда над его телом измывались снова и снова, и все потому, что он был единственной ценной вещью, которую Рикки и Клара могли себе позволить?