Чтение онлайн

Командиры орудий подняли сигнал готовности. Установилась тишина. Полковник смягчился. Стал демонстрировать Орлову, как укладывается дерн, крепеж стенок.

— Как служба, молодцы? — спросил полковник орудийных номеров 2-го орудия.

— Хорошо, товарищ полковник!

Ироническая улыбка исчезла с лица начальника артиллерии.

— Ваш полк храбро сражался на гомельской дороге... Обстановка вынудила наше командование оттянуть часть сил из города. Враг форсировал Десну, намеревается выйти на тыловые коммуникации наших войск. Наша задача... ликвидировать плацдарм... Командир корпуса полковник Бланк, на которого командующий пятой армией возложил руководство операцией, намерен продолжать атаки. Чернигов удержать любой ценой. В настоящее время здесь находится решающий участок фронта. Двести тридцать первый КАП поддерживает десантников, всем известно? Командующий армией выражает надежду, что общими усилиями артиллеристов и пехотинцев этот опасный плацдарм мы ликвидируем ... необходимо обеспечить нашим частям возможность удержать город.

Послышался выкрик: «Воздух!» С северо-запада приближались «юнкерсы».

Что я мог предложить полковнику и сопровождавшим его лицам, если «юнкерсы» обрушатся на ОП? Стенки ровиков, действительно, держались слабо.

Полковник продолжал осмотр позиции. Расчеты оставались в положении «По местам!». Оглядев ОП, полковник слегка повысил голос:

— Воздух!

Команда касалась всех. Расчеты бросились к ровикам. Укрытие телефонистов выглядело лучше прочих, и я предложил его полковнику.

— А вы? Где ваша щель?

Я редко пользуюсь укрытием и ровику предпочитаю палатку, в которой спал.

— Палатку... вот как? Любопытно... — полковник перешел на тон, которым говорил вначале. — Что ж, адъютант, пойдем в палатку...

«Юнкерсы» приближались, не меняя курса. Двадцать четыре самолета. Конечно, ОП засечена!

Полковник неторопливо шагал к палатке, не обращая внимания на самолеты. Досадно. По моей вине старший начальник подвергается опасности!

Васильев подал команду приготовиться к стрельбе по самолетам. Застучали затворы карабинов.

Полковник молчал. Адъютант, ступавший следом, оглядывался, неодобрительно покачивал головой.

— Товарищ полковник, разрешите доложить... они собираются бомбить позицию. Вам нужно укрыться, — адъютант старался сохранить спокойствие.

Полковник подошел к палатке. На перекладине лежит несколько веток. В открытой торцевой части виднелось сено — постель.

«Юнкерсы» прошли, развернулись над Анисовом и начали перестраиваться. Сейчас начнут бомбить... если не соседей, то нас! Гул нарастал.

Ведущий «юнкерс» качнул крылом, ринулся вниз.

— Ложись! — решительно произнес полковник.

Оглушительно взревел двигатель, завыла сирена. Самолет, казалось, не выйдет из пике. До земли считанные метры... Но «юнкерс», показав брюхо, взмыл вверх. Коротко и пронзительно свистнула бомба. Раздался взрыв. И началась дьявольская карусель. «Юнкерсы» пикировали один за другим, бросали бомбы, строчили из пулеметов и пушек. Дрожала земля. Деревья поднимались в воздух, валились с шумом и треском на землю болотные глыбы.

Прошло несколько минут. Стало темно. Грохотали разрывы, хлопали винтовочные выстрелы.

Перед глазами вспыхнуло пламя. Мое тело отделилось от поверхности. Колышек, которым закреплена палатка, больно ударил в затылок.

Исчезла палатка... нет, кое-что осталось. Взрывная волна сорвала брезент и, разметав сено, отбросила ко мне.

«Юнкерсы» израсходовали бомбы, продолжали обстреливать поляну из бортового оружия.

Позиция, окруженная стеной деревьев, точно в яме, дно которой изрыто воронками, курится дымом, испарениями. Дышать трудно, как в противогазе после долгого бега. На двадцать второй минуте «юнкерсы» ушли. Сухо щелкнул запоздалый выстрел.

Полковник поднялся, неторопливо снял свое пенсне, оглядел ткань, которую я держал в руке:

— И в самом деле, вы укрывались палаткой... Советую впредь пользоваться щелью... Осмотреть ОП!

Я вернулся к буссоли. Что такое? Куда делось 3-е орудие? Между 2-м и 4-м орудиями — земляной вал опоясал огромную воронку 250-килограммовой бомбы. В стороне лежал ствол. Рядом лафет, опрокинутый сошниками вверх. В грязи валяются гильзы, снаряды, ящики.

Подошел Васильев.

— Пять человек расчета пропали куда-то... погибли вместе с орудием, — мрачно сообщил он.

Как так пропали? Укрылись поблизости? Васильев должен смотреть за людьми.

— Я не различал стенку своего укрытия... кошмар... ничего не видел... помню, меня завалило на девятой минуте... это и была бомба, унесшая с позиции третье орудие...

Я осмотрел OIL По-моему, весь расчет 3-го орудия следует считать погибшим в результате прямого попадания. Васильев возражал.

— Где доказательства? Погибли три человека, вот они... Относительно других утверждать нельзя... неизвестно.

Вздор! Расчет погиб вместе с орудием. Васильев упрямился. С ним бывали такие случаи. Но на этот раз он оказался прав. Полковник поддержал Васильева.

— О чем вы спорите, товарищи лейтенанты? Подобные сомнения волновали многих людей еще в прошлую войну. Оказалось, что, кроме погибших на полях сражений, было потеряно еще много солдат. Они исчезли в таких случаях, как этот, не оставив после себя никаких следов... безвестно погибли. Война закончилась, на могилы убитых возлагались венки... А как почтить память безвестно пропавших?.. Да, — продолжал полковник, — романтическое воображение французов окрестило всех их общим именем... неизвестный солдат... безвестно погибший... понимаете? Французы первые возвели его на пьедестал бессмертия и возложили к подножию венок славы... Так-то, молодые люди... Продолжайте службу!

Я отгоризонтировал заново буссоль. Маскировка громоздилась повсюду грязными кучами. Непривычно одиноко стояли три орудия. Такой я никогда прежде ОП не видел. От стенок не осталось никаких следов. Деревья вокруг разбросаны вверх корнями. Горела на дороге «эмка».

Я подал команды и доложил полковнику о потерях. Он молча двинулся к 1-му орудию. Одежда орудийных номеров в грязи, но на лицах не заметно ни растерянности, ни страха.

— Молодцы, ребята! — сказал полковник Орлову. — По сравнению с вашим, истинно русским воинским духом, такие вещи, как калибр бомб... пустяки... Было темно, и пилоты тешились, что вы тут' умерли со страху... Искренне рад... Молодцы!.. Перенесли удар бомбардировщиков. Как старший, выражаю вам всем мою искреннюю признательность.

Начальник артиллерии закончил осмотр позиции.

— Вам, лейтенант, следовало поставить на вид упущения в части порядка... Грешно навлекать недовольство на орудийных номеров собственной нераспорядительностью. Они добросовестные и смелые воины.

Полковник направился к дороге. Одна из «эмок» догорает, тянуло запахом резины и масла. Другая — стояла с распахнутой дверцой. Полковник и часть сопровождавших его людей уехали на Подгорное. Остальные ушли в противоположном направлении — на Анисов [22] .