Чтение онлайн

«Видели ли вы ее? – спросила я, указав на птицу. – Она привела меня к вашему дому».

«О да, – ответил Норман со странным блеском в глазах. – Она навещает меня время от времени». Я сразу поняла, что мне предстоит провести очень интересное время с Норманом.

Мы провели два дня в разговорах о целительстве, подсознании, кахунд-шаманизме на Гавайях и гипнотизме. Но разговор постоянно возвращался к вопросу о том, как открыть поток воспоминаний. Я засыпала Нормана вопросами: как смогли Сара и Чейз так легко получить доступ к воспоминаниям без формального гипноза? Возможно ли гипнотизировать детей так же, как и взрослых? Если регрессировать Сару и Чейза снова, возвратятся ли они в ту же прошлую жизнь или в иную, и окажется ли эта иная прошлая жизнь тоже травматической?

Как объяснил Норман, гипноз – это всего лишь состояние фокусированной концентрации. Мы постоянно то входим, то выходим из гипнотического состояния, смещая свой фокус то вовнутрь, то наружу. Например, когда мы с интересом смотрим телевизор или погружаемся в чтение захватывающей книги, то отключаемся от окружающего мира – не замечаем ни звуков, ни времени, ни суеты рядом с собой. Мы входим в легкий транс. Иногда, когда мы ведем машину по автостраде, наше внимание гаснет, мы погружаемся в свои мысли и внезапно замечаем, что пропустили нужный поворот, когда уже поздно что-либо сделать. Это тоже легкий транс. Безусловно, какая-то часть нашего разума продолжает следить за дорогой и управлять машиной, но наше сознание временно не принимает участия в том, что мы делаем.

То же относится и к состояниям гипнотического транса. Сознание до некоторой степени отключено, пока наш разум занят внутренними образами, мыслями и чувствами. Сознание никогда полностью не выключается – оно всегда осуществляет наблюдение. Вот почему во время сеанса женщина может вспомнить о том, что ей нужно достать носовой платок или отправиться в туалет, а затем возвратиться на кушетку, не выходя из транса.

Норман заявил, что транс у детей – то же самое, что и у взрослых. Но дети входят в транс и выходят из транса гораздо легче и чаще, чем взрослые. Если вы наблюдали за детьми, а особенно за маленькими детьми, то, наверное, заметили, что их глаза расширяются, а дыхание становится иным, когда их взгляд застывает и они смотрят в пустоту некоторое время. Кажется, что они уходят в свой собственный мир, не осознавая, что происходит вокруг. Собственно говоря, в эти моменты они входят в состояние легкого транса, фокус их внимания направлен на внутреннюю реальность. Что именно они переживают в таком состоянии, мы не знаем. Но психологи считают, что дети, способные часто и надолго уходить в себя, обладают самым высоким интеллектом и творческими способностями. Таким образом, это не просто безопасное состояние, но оно еще и приносит детям пользу.

Со взрослыми клиентами – как объяснил мне Норман – ему приходится пользоваться рядом разнообразных техник – релаксацией, дыханием, направляемым воображением, чтобы помочь им перевести фокус с внешних ощущений на внутренние. Процесс начинается с того, что человек закрывает глаза и фокусируется на дыхании. Затем внутренняя фокусировка углубляется, когда клиенту предлагают вообразить прекрасную сцену или иной привлекательный образ, занимающий ум. Когда клиент теряет контакт с внешними раздражителями, переходный этап завершается, и его внутренняя реальность обретает самостоятельную жизнь. Сознание в это время «делает перерыв», а подсознание начинает доминировать.

Когда клиент находится в трансе, Норман предлагает ему «Отправиться в прошлую жизнь» или «Отправиться к тому моменту, когда возникла проблема». Такие предложения действуют как ключ, открывающий дверь к опыту, заключенному в подсознании, в хранилищах памяти. Если ключ подойдет, замок откроется. Однако иногда случается так, что дверь открыть не удается. Либо психотерапевт не смог отыскать правильный ключ, либо клиент еще не готов погрузиться в свое подсознание и забаррикадировал туда доступ. Сознание некоторых людей является просто слишком сильным, и они сопротивляются процессу. Но людей, не поддающихся гипнозу, меньшинство. Если различные техники не помогают, лучше не пытаться ускорить процесс. Клиент сопротивляется по определенной причине – это защитный механизм, и его следует уважать. Этот процесс не может быть никому навязан.

После того как мы провели с Норманом несколько часов за восхитительным разговором о гипнозе и удивительных целительных свойствах мудрого подсознания, прибыл первый клиент, Чарльз. Он согласился с тем, чтобы я присутствовала на сеансе в качестве ученицы Нормана. Его привело к Норману любопытство. Он хотел заглянуть в свои прошлые жизни, чтобы побольше узнать о себе. У Чарльза не было никаких особых проблем, которые он хотел бы разрешить.

Норман начал с того, что стал расспрашивать Чарльза об обстоятельствах его жизни. Я вся обратилась в зрение и слух, боясь пропустить хоть слово из их разговора. Он расспрашивал Чарльза о самых грустных, самых счастливых и самых запомнившихся событиях в жизни. Он также выведал истории всех физических болезней и перенесенных травм, о которых Чарльз мог вспомнить.

Чарльз сидел в глубоком кресле с наклонной спинкой в темном кабинете Нормана. И хотя Норман еще не провел гипнотической индукции, глаза Чарльза были полузакрыты и он погрузился в задумчивость, припоминая события прошлого. Самое травматическое воспоминание пришло из детства, когда родители отправили его в загородный летний лагерь на одни сутки. Как ужасно там было! Чарльз настолько возненавидел лагерь, что сразу убежал оттуда, сев на пригородный поезд. Когда отец узнал, что сделал Чарльз, он пришел в ярость и выпорол сына ремнем. Это был единственный раз в жизни Чарльза, когда отец наказал его физически. Чарльз этого не забыл. И действительно, Чарльз прямо вжался в кресло, рассказывая эту историю после стольких лет.

Больше Чарльз ничего не смог припомнить из своей жизни, что имело бы особое значение или беспокоило его. Итак, Норман начал проводить гипнотическую индукцию, чтобы облегчить процесс вхождения в прошлые жизни. Я прислушивалась внимательно к словам Нормана, вглядывалась в лицо Чарльза, чтобы увидеть, какие в нем произойдут перемены, когда он войдет в транс.

Норман предложил особенно тихим и мягким голосом, чтобы Чарльз закрыл глаза и сосредоточился на своем дыхании. Затем он попросил своего клиента представить себя в каком-то прекрасном месте на лоне природы. Плавно переходя от одного образа к другому, Норман предложил Чарльзу вообразить отверстие в земле и лестницу, уводящую под землю. Он сказал, чтобы Чарльз представлял, как шаг за шагом спускается по ступенькам, пока не окажется в светящейся комнате под землей. Раз, два, три, четыре... девять, десять. В комнате множество дверей.

Я сидела, затаив дыхание, в ожидании того, что должно было вот-вот произойти. Я слышала, как сердце бьется у меня в груди.

Но ничего не случилось. Чарльз продолжал хранить молчание. Норман сказал ему медленно и спокойно: «Опишите, что происходит вокруг вас». Вразумительного ответа не последовало. «Что вы ощущаете в теле?» Снова ничего. «Посмотрите на свои ноги. Во что вы обуты?» Но ничего не происходило. Норман применил различные техники для того, чтобы помочь Чарльзу сфокусироваться на своем внутреннем видении. Он переходил от одного приема к другому, но ничего не помогало. Чарльз послушно исполнял все пожелания Нормана. Но каждый раз он отвечал, что не видит никаких образов, кроме обычных умозрительных картин.

Но по мере того, как я слушала все, что Норман говорил Чарльзу, что-то странное начало происходить со мной. Я ощутила, как по моему животу разлился жар, и не могла определить, происходит ли это от возбуждения или страха. Холодный поток энергии пробежал вдоль моего позвоночника. На меня нахлынула грусть. Я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Я попыталась взять себя в руки, боясь испортить сеанс, но слезы уже лились у меня по щекам. Я вытерла их платком, сделала глубокий вдох и повторила еще одну отчаянную попытку сдержать себя. Что в конце концов происходит со мной?

Норман, направив все свое внимание на Чарльза, не заметил моего состояния. Он был готов сдаться и успокаивал своего клиента, говоря, что людям отнюдь не всегда удается вспомнить свою прошлую жизнь на первом же сеансе. В этом не было ничего страшного.

Внезапно, повинуясь какому-то импульсу, не в силах больше сдерживаться, я нарушила молчание. «Чарльз, – сказала я, – это очень странно, что у тебя было отрицательное переживание, связанное с лагерем, потому что со мной в детстве произошло то же самое, когда я отправилась в лагерь скаутов. Я все время плакала. Я чувствовала себя совершенно несчастной и ненавидела лагерь. Но это было очень странно, так как все вокруг были очень довольны. Сейчас я знаю, в чем дело, – этот летний лагерь напоминал мне концентрационный лагерь».