Чтение онлайн

– Почему?

– Потому. Ах! Хотя, конечно, я рада, что ты выкинул на улицу мою бывшую начальницу. И прежде чем ты начнешь настаивать, нет. Я не вернусь в твою компанию, понятно?

Эрик соглашается, хотя на какое-то время о чем-то задумывается. Наконец, он решает высказаться:

– Я не позволю тебе и дальше работать официанткой ни в этом пабе, ни в каком другом месте. Я ненавижу, когда на тебя смотрят другие мужчины. Я собственник, и защищаю свою территорию, и ты…

Ошеломленная этим приступом ревности, который в глубине души заводит меня на все сто, я бросаю ему:

– Послушай, красавчик, сейчас в Испании большая безработица, и, как ты понимаешь, раз уж мне приходится зарабатывать на жизнь своим трудом, я не могу себе позволить воротить нос от такой работы. Но, в любом случае, я не хочу об этом говорить.

Эрик своим видом демонстрирует согласие.

– Что касается кольца…

– Мне оно не нужно.

Вау, что я говорю! Сама себе удивляюсь.

– Оно твое, любимая, - тактично, мягким голосом отвечает Эрик.

– Мне оно не нужно.

Он пытается поцеловать меня, но я делаю головой резкий выпад вперед, и, не дав ему ничего сказать, сыплю бравадой:

– Не надоедай мне со своими кольцами, совместной жизнью, переездами и всей этой чушью. Так случилось, что ты сломал мне жизнь, и сейчас мне не надо ни твоих колец, ни статуса невесты, понятно?

Он снова соглашается. Его покорность меня изумляет. Он действительно так меня любит? Песня заканчивается, и звучит «Нирвана». Очень кстати! Пора заканчивать с романтикой.

Между нами висит напряженная тишина, но Эрик не сводит с меня глаз. Наконец я вижу, что уголки его губ начинают двигаться, и он произносит:

– Ты так же смела, как и прекрасна.

Пытаясь не рассмеяться, я поднимаю бровь.

– Что это? Грубый подхалимаж?

Моя последняя фраза заставляет Эрика улыбнуться.

– То, что ты тогда сделала в офисе, потрясло меня до глубины души.

– Что именно? Рассказала правду о том, какая идиотка моя бывшая начальница? Уволилась с работы?

– Все это и еще то, как ты меня послала к черту перед моим директором по персоналу. На будущее, больше так не делай, а то я потеряю авторитет в собственной компании. Понятно?

На этот раз уже я соглашаюсь и улыбаюсь. Он прав. Это было совсем нехорошо.

Молчание.

Эрик смотри на меня в ожидании, что я его поцелую. Я знаю, что он требует моей близости. Я вижу это по тому, как он на меня смотрит, но не хочу облегчать ему жизнь.

– Ты, и правда, так сильно меня любишь?

– Даже больше, - шепчет он, зарываясь носом в мою шею.

Мое сердце трепещет, его запах, его близость, его уверенность начинают пробивать во мне брешь. Я хочу только одного, чтобы Эрик раздел и взял меня. Чувствовать его тело рядом с собой невыносимо, но я решительно настроена сказать ему то, что должна, и поэтому отхожу от него подальше и шепчу:

– Я хочу, чтобы ты знал, что я очень на тебя обижена.

– Мне жаль, моя девочка.

– Ты заставил меня страдать.

– Мне жаль, детка.

Он снова принимается за свое.

Его губы целуют мое обнаженное плечо. О бооооже, как мне это нравится!

Но, нет. Он должен отведать свое собственное лекарство. Он этого заслуживает. Поэтому, глубоко вздохнув, я говорю:

– Сейчас мы узнаем насколько, сеньор Циммерман, потому что, начиная с этого момента, каждый раз, когда ты меня обидишь, ты будешь наказан. Я устала от того, что до сих пор только мне приходилось терпеть твои наказания.

Он удивленно смотрит на меня и хмурит бровь:

– И как ты собираешься меня наказать?

Я поднимаюсь из кресла.

Ему не нравятся воительницы? Ну, тогда вот тебе одна из них!

Я медленно поворачиваюсь перед ним, уверенная в собственной сексуальности.

– С этого мгновения ты лишен того, чего больше всего желаешь.

Я иду. Он наблюдает за мной, и нас разделяет стол, я поясняю:

– Ты не будешь наслаждаться моим телом. Вот твое наказание.

Напряжение!

Воздух в комнате можно разрезать ножом.

Эрик разваливается у меня на глазах.

Я ожидаю, что он будет кричать и не согласиться с наказанием, но внезапно он ледяным голосом произносит:

– Ты хочешь свести меня с ума?

Я не отвечаю, и тогда, уже вне себя от ярости, он продолжает:

– Ты сбежала от меня. Я чуть с ума не сошел, не зная, где ты. Ты целыми днями не подходила к телефону. Ты выставила меня за дверь, а вечером я видел, как ты улыбалась всем мужчинам подряд. И ты хочешь наказать меня еще больше.

– Ага!

Он чертыхается по-немецки.

Ух-ты, вот это ругательство! Но, обращаясь ко мне, он полностью меняет тон:

– Любимая, я хочу заняться с тобой любовью. Хочу целовать тебя. Хочу показать, как сильно я тебя люблю. Хочу держать тебя обнаженную в своих объятиях. Ты мне нужна. И ты мне говоришь, что лишаешь меня всего этого.

Я подтверждаю все сказанное холодным, отстраненным голосом:

– Да, именно. Ты не коснешься даже волоска на моей голове, пока я тебе не позволю. Ты разбил мне сердце, и если ты меня любишь, то подчинишься моему решению, как я всегда подчинялась твоим.

Эрик снова ругается по-немецки.

– И до каких пор я буду наказан? – спрашивает он, напряженно глядя на меня.

– Пока я не решу обратное.

Он закрывает глаза, вдыхает воздух через нос, и когда открывает их, то согласно кивает головой.

– Хорошо, детка. Если ты так считаешь, давай, вперед!

Я радостно улыбаюсь. Все вышло по моему. Ура!

Я смотрю на часы и вижу, что уже полтретьего ночи. Я не хочу спать, но мне нужно убраться от него подальше, иначе я первая не выдержу и сама же нарушу это абсурдное наказание, которое на него наложила. Поэтому я, потянувшись, наношу следующий удар:

– Ты мне покажешь мою комнату?

– Твою комнату?

Я отчаянно стараюсь сдержать смех, который так и норовит вырваться из меня при виде его лица, и продолжаю настаивать:

– Эрик, ты же не думал, что мы будем спать вместе.

– Но…

– Нет, Эрик, нет, - обрываю я его. – Мне нужно мое собственное личное пространство. Я не хочу делить с тобой постель. Ты этого не заслуживаешь.

С каменным лицом он соглашается, хотя я понимаю, что в этот момент он недобрым словом вспоминает всех моих предков. Оправившись от первого шока, Эрик шепчет: