Чтение онлайн

Вечером, когда мы заходим в дом Сони, Марта, сестра Эрика, встречает нас широкой улыбкой.

– Как здорово, что вы уже здесь!

Эрик кривит лицо. Праздники, которые организует его мать, ему совсем не по душе, но он понимает, что обязан на них присутствовать. Он делает это ради Флина, а не ради себя. Всем гостям, присутствующим в гостиной, Эрик представляет меня, как свою невесту. Я вижу гордость в его глазах и в том, как он по-хозяйски держит меня.

Спустя несколько минут он заводит с несколькими мужчинами разговор о делах, и я решаю поискать Марту. Но как только я отхожу от Эрика, меня останавливает какой-то парень.

– Привет! Я – Юрген. А ты Джудит, верно?

Я соглашаюсь, и он говорит:

– Я кузен Эрика.

И шепотом добавляет:

– Тот, который занимается мотокроссом.

Мое лицо освещается улыбкой, и я с радостью продолжаю с ним беседу. Он называет несколько мест, где собираются люди, чтобы заниматься этим видом спорта, и я обещаю ему прийти. Юрген убеждает меня воспользоваться мотоциклом Ханны. Соня уже рассказала ему, что я занимаюсь мотокроссом, и теперь он горит желанием увидеть меня в деле. Краем глаза я замечаю, что Эрик смотрит на меня, и по его лицу видно, что он понимает, о чем мы разговариваем. В ту же секунду он уже стоит рядом со мной.

– Юрген, давно не виделись! – приветствует Эрик молодого человека, снова крепко хватая меня за талию.

Кузен улыбается.

– Возможно, потому что ты этого не очень хотел?

Эрик качает головой.

– Я был очень занят.

Юрген больше не возвращается к теме мотокросса, и почти немедленно они оба погружаются в какую-то скучную беседу. Я снова решаю пойти поискать Марту и нахожу ее курящей на кухне.

Когда я подхожу к ней, она предлагает мне закурить. Обычно я не курю, но с ней за компанию мне всегда нравится это делать, поэтому я беру одну сигарету.

Вот так мы, такие гламурные, в вечерних платьях стоим, курим и болтаем о своем, о девичьем.

– Как дела с Флином?

– Уф! У нас с ним необъявленная война, - усмехаюсь я.

Марта кивает головой и, наклонив ко мне голову, шепчет:

– Если это послужит тебе утешением, то у него необъявленная война со всеми женщинами.

– Но почему?

Девушка смеется.

– По словам психолога, из-за смерти матери. Флин считает, что женщины – это непостоянные создания, которые приходят и уходят из его жизни. Поэтому он старается не показывать нам свою привязанность. Со мной и с мамой он ведет себя точно так же. Он никогда не демонстрирует нам свою любовь, и при любой возможности отвергает нас. Но мы уже к этому привыкли. Единственный, кого он любит и ставит выше остальных, это Эрик. Он испытывает к нему особенную любовь, иногда, на мой взгляд, даже нездоровую.

Мы пару секунд молчим, пока, наконец, я не могу больше держать все в себе.

– Марта, мне бы хотелось сказать тебе кое-что по этому поводу, но это может тебя обидеть. Кто я такая, чтобы давать советы в таком вопросе, но если я тебе не выскажусь, то просто взорвусь!

– Давай, - с улыбкой отвечает она. – Обещаю, что не обижусь.

Но сначала я делаю затяжку и выпускаю изо рта дым.

– С моей точки зрения, мальчик так держится за Эрика, потому что он единственный, кто его никогда не бросал. И прежде чем ты, что-нибудь возразишь, я скажу так. Я знаю, что ни ты, ни твоя мать его не бросали, но я имею в виду то, что, возможно, только Эрик занимается его воспитанием, ругает его и объясняет ему, почему он это делает, а в важные для ребенка даты, как например Рождество, не оставляет его одного. Флин – ребенок, а дети ищут любви. И если он из-за того, что случилось с его матерью, плохо реагирует на женщин, именно вы с матерью должны сделать все, что в ваших силах, чтобы он понял, что, хотя его мать и ушла от него, но вы-то здесь, рядом. И никогда его не бросите.

– Джудит, уверяю тебя, что мы с мамой все это делали.

– Я в этом не сомневаюсь, Марта. Но, возможно, вам следует поменять тактику. Не знаю, если не работает одно, надо попробовать что-то другое.

От воцарившегося молчания у меня мурашки побежали по коже.

– Смерть Ханны всем нам разбила сердца, - наконец произносит Марта.

– Могу себе представить. Наверное, это было ужасно.

Ее глаза наполняются слезами, и я обнимаю ее. Марта улыбается.

– Она была мотором и центром всей семьи. Она обожала жизнь, всегда была весела и…

– Марта… - шепчу я, заметив, как по ее щеке вниз катится слеза.

– Она бы тебе понравилась, Джуд, уверена, вы бы хорошо поладили.

– Конечно, да.

Мы обе глубоко затягиваемся нашими сигаретами.

– Я никогда не забуду лицо Эрика тем вечером. В тот день он не только увидел, как умерла Ханна, но еще и потерял отца и невесту.

– Все в один день? – с любопытством спрашиваю я.

Мы никогда много не говорили с Эриком на эту тему. Я не могу его спрашивать, не хочу заставлять его вспоминать.

– Да. Бедняга не смог связаться с отцом, чтобы рассказать ему о случившемся, поехал к нему домой и обнаружил его в постели с этой идиоткой. Это было ужасно. Ужасно.

Я вся покрываюсь гусиной кожей.

– Клянусь, я думала, что Эрик никогда уже не сможет оправиться, - продолжает Марта. – Так много плохого за столь короткое время. После похорон Ханны мы две недели ничего о нем не слышали. Он исчез. Он заставил нас сильно волноваться. А когда вернулся, его жизнь представляла собой полный хаос. Ему пришлось встретиться лицом к лицу со своим отцом и Ребеккой. Это был просто кошмар. И чтобы добить его окончательно, Лео, мужчина, который жил с Ханной и Флином, еще один идиот, сказал нам, что не хочет нести ответственность за мальчика. Внезапно он перестал считать его своим сыном. Поначалу ребенок очень сильно страдал, и поэтому Эрик взял на свои плечи заботу о нем. Он сказал, что позаботится о Флине и, как видишь, делает это. Что же касается Нового года, я знаю, что ты права, но именно Эрик прервал эту традицию, забрав Флина в первую же их новогоднюю ночь на Карибы. На следующий год он сказал нам с мамой, что предпочитает не устраивать в эту ночь большого веселья, и так продолжалось годами. Потому мы с ней и стали строить свои планы.

– Серьезно? – удивленно спросила я.

И точно в этот момент дверь на кухню открывается, и на нас осуждающим взглядом смотрит Флин. Несколько мгновений спустя он уходит.

– Черт! – ругается Марта. – Приготовься.

– К чему?

Прислонившись к дверному косяку, она улыбается.

– Он наябедничает Эрику, что мы курим.

Я смеюсь. Наябедничает? Ради бога, мы же взрослые люди.

Но не успеваю я досчитать до десяти, как дверь на кухню снова открывается, и мой немец в сопровождении своего племянника шагает к нам и спрашивает с твердым намерением запугать нас:

– Вы что, курите?

Марта не отвечает, а я согласно киваю головой. Почему я должна лгать? Эрик смотрит на мою руку. Он хмурится и выхватывает у меня сигарету. Это меня злит, и я раздраженно шиплю:

– Это был последний раз, когда ты делаешь что-нибудь подобное.

Холод во взгляде Эрика пронзает меня.

– Это был последний раз, когда ТЫ делаешь что-нибудь подобное.

Воздух вокруг нас можно разрезать ножом.

Испания против Германии. Плохи наши дела!

Я не понимаю его обиды, но очень даже понимаю свое возмущение. Никто так со мной не обращался. И, не раздумывая, я беру пачку сигарет, лежащую на столе, достаю из нее одну сигарету и зажигаю ее. Я специально веду себя так нахально.

Эрик смотрит на меня с открытым ртом, Марта и Флин за нами наблюдают. Мгновения спустя Эрик снова вырывает у меня из рук сигарету и бросает ее в раковину. Но нет. Я этого так не оставлю. Я беру еще одну сигарету и опять ее зажигаю. Он повторяет свои действия.

– Ладно, вы решили истратить все мои запасы табака? – возмущается Марта, забирая пачку.

– Дядя, Джуд плохо поступила, - настаивает мальчик.

От голоса ребенка, доносящегося откуда-то из окружившего меня тумана, у меня сжимается сердце, и, увидев, что Эрик и Марта оставляют его слова без внимания, я с обидой смотрю на парнишку.