Чтение онлайн

– Моему сыну с его властностью и упрямством очень повезло, что он встретил тебя. И Флину тоже. Ты отлично им подходишь.

Она улыбается и продолжает:

– Кстати, Юрген мне сказал, что ты отличная гонщица. Я хочу как-нибудь прийти посмотреть на тебя. Когда у тебя следующая гонка?

Я пожимаю плечами. В настоящий момент никогда. Я не хочу, чтобы Эрик обо всем узнал.

– Я тебе сообщу, когда будет известно. И спасибо за мотоцикл. Он великолепен!

Мы вместе смеемся.

– Несмотря на то, что Эрик будет ругать меня, когда узнает, что я его тебе отдала, я рада, что он тебе подошел. Уверена, что Ханна улыбается с небес, видя, что ее любимый «сузуки» снова на ходу, и ты держишь его в своем доме и хорошо о нем заботишься.

«В своем доме». Как же хорошо звучат эти слова. Я больше не спорю на эту тему с Эриком. После нашей последней ссоры он никогда больше не называл дом только своим, и вот теперь Соня тоже говорит, что он наш. Я трепетно целую ее.

– Знаешь, если твой сын вышвырнет меня из дома, когда обо всем догадается, мне нужен будет угол.

– Спасибо. Приятно знать, что ты обратишься ко мне.

Мы смеемся, и к нам подходит Эрик.

– Что это замышляют две самые главные в моей жизни женщины?

Соня целует его в щеку, и, удаляясь, весело шутит:

– Неприятности для тебя, дорогой.

Эрик растерянно глядит ей вслед, а потом, впиваясь в меня своими потрясающими глазищами, хватает за плечи. А я ангельским голосом ему отвечаю:

– Не понимаю, о чем это она.

И чтобы сменить тему, шепчу:

– Фрида мне рассказала, что в «Натхе» устраивают еще одну частную вечеринку.

Мой любимый улыбается и склонившись над моими губами шепчет:

– Да, детка.

Мы направляемся за стол, и Эрик галантно отодвигает для меня стул, а когда я сажусь, целует в обнаженное плечо. Мы оба улыбаемся, он садится прямо напротив меня между моим отцом и Флином.

Вдруг сидящая рядом со мной Ракель шепчет:

– Булочка, я могу задать тебе один вопрос?

– И даже два, - отвечаю я.

Сестра, украдкой поглядев налево, наклоняется ко мне и тихо говорит:

– Я запуталась во всех этих вилках, ножах и ложках. Для чего они все? Первыми используют те, что лежат снаружи или внутри, рядом с тарелкой?

Я ее прекрасно понимаю. Я выучила протокол, когда на работе приходилось посещать деловые ужины. В нашем доме, как и в большинстве домов по всей земле, мы для всех блюд пользовались одной ложкой и одной вилкой. Я с улыбкой отвечаю:

– Снаружи.

Она тут же быстро пересказывает это отцу, и он с облегчением кивает в ответ. Как это мило! Я с улыбкой слушаю, как сестра возобновляет свои атаки:

– А хлеб? Который из них мой?

Посмотрев на тарелочки перед нами, я отвечаю:

– Тот, что слева.

Ракель опять улыбается. Эрик догадывается о том, что у нас тут происходит, и я кошусь в сторону. Его смех пробирает меня до глубины души, потому что знаю, что он чувствует мое настроение сердцем.

Поздним вечером после великолепного праздника, на котором мне спели “Happy Birthday to You” и подарили множество прекрасных подарков, мы все усталые, но довольные возвращаемся домой. Соня отлично организует вечеринки, и сегодня она это еще раз доказала.

Все ложатся спать, а мы с Эриком заходим в нашу комнату и закрываем дверь. Не включая электричество, мы смотрим друг на друга. Свет от уличного фонаря, проникающий в окно, освещает наши лица. Не в силах удержаться и не дотронуться до него я подхожу и ласково обнимаю его за шею, шепча при этом:

– Проси, что хочешь, сейчас и всегда.

Эрик целует меня, кивает и, склонившись над моими губами, повторяет:

– Сейчас и всегда.

После великолепного утра, проведенного, как я и обещала племяннице, в бассейне, моя семья вечером должна возвращаться в Испанию. На частном самолете Эрика. Я огорчена и опечалена, видя, как они уходят, но все же счастлива, что провела с ними все это время.

– Ну же, детка, улыбнись, - шепчет Эрик, ущипнув меня за щеку, когда мы останавливаемся на светофоре. – С ними все в порядке. С тобой тоже все в порядке. У тебя нет повода для грусти.

– Я понимаю. Но я очень по ним скучаю, - шепчу я в ответ.

Загорается зеленый свет, и Эрик трогается с места. Я гляжу в окно, и неожиданно из стереосистемы на всю громкость раздается музыка. Я в недоумении смотрю на своего парня и вижу, что он во все горло орет “Highway to Hell” «Эйси Диси»:

Living easy, living free.

Season ticket on a one-way ride,

Asking nothing, leave me be

Taking everything in my stride.[43]

Я удивленно хлопаю глазами.

Я впервые вижу, чтобы он так пел. Я смеюсь, а он продолжает изображать крутого рокера. Мне нравится дикая сторона его личности! Эрик трясет головой в такт музыке и машет мне рукой, чтобы я тоже подпевала. Забавляясь тем, что происходит, я начинаю горланить. Переглянувшись, мы смеемся. Внезапно он паркует машину. Мы продолжаем петь, а когда музыка заканчивается, оба заливаемся смехом.

– Мне всегда нравилась эта песня, - говорит Эрик.

У меня от удивления, что ему нравится такая зубодробительная мелодия, падает челюсть.

– Ты любишь Эйси Диси?

Он долго-долго улыбается и, уменьшив громкость, признается:

– Конечно. Я не всегда был таким серьезным.

И затем он рассказывает мне о своей рокерской молодости, а я с удивлением слушаю. Ну, ты даешь, Айсмен! Но когда он заканчивает свой рассказ, моя улыбка исчезает. Эрик смотрит на меня. Он понимает, что я опять вспоминаю о семье. Он видит боль в моих глазах, боль, которую я чувствую после их отъезда, и говорит:

– Выходи из машины.

– Что?

– Выходи из машины, - настаивает он.

Вставая со своего места, я улыбаюсь. Я понимаю, что он задумал. По радио звучит “You Are the Sunshine of my Life”[44] Стиви Уандера. Эрик увеличивает громкость до максимума, выходит из «мицубиси» и направляется ко мне.

Боже, что же он собирается делать?

Он хочет танцевать со мной посреди улицы?

Это невероятно!

Мой немец решительно становится напротив меня и шепчет:

– Потанцуй со мной.