Чтение онлайн

Мама мне рассказывала, как в детстве случайно услышала, что если отодвинуть каменную плиту в центре склепа, то откроется потайной ход. Но выяснить правдивость услышанных однажды слов, ей не хватило смелости.

Я зашел внутрь, открыв тяжелую дверь. Раньше внутри я ни смог бы разглядеть ничего, сейчас же хорошо видел очертания четырех каменных ящиков и одного пустого постамента у дальней стены. Возможность спать в каменном гробу меня ничуть не радовала. Я зажег единственный сохранившийся старый факел. Огонь, потрескивая, начал медленно разгораться. Ощупав центральную плиту со всех сторон, я обнаружил небольшие борозды на трех углах, а еще то, что камень был немного смещен. Попробовал сдвинуть его вручную, но не удалось. Я сел на крышку, оглядываясь.

«Зачем эти борозды? Как его сдвинуть?» — Камень неприятно холодил пальцы. Я начал внимательнее осматривать все вокруг и увидел крюк на стене и наверху. Совершенно случайно мой взгляд скользнул по веревке, лежащей возле стены.

«Кто ее сюда принес, и кому потребовалось сдвигать эту плиту с места? И как он смог это сделать?»

Вдруг возник образ, настолько четкий и ясный, словно увидел его сам. Сразу же стало понятно, для кого было под силу подобное, а главное — понял, каким образом.

Тут же вскочил и схватил веревку. Я, как и граф в увиденном мной видении, обмотал ею три угла, далее, продев ее в железную петлю на стене и на потолке, потянул. Пришлось приложить немалые усилия, но я сдвинул плиту ровно настолько, чтобы пролезть внутрь.

Закрыв ее изнутри, я, радуясь, что не придется спать рядом с покойником, взял факел. Надо же, действительно ход. Земляной пол резко уходил вниз неявными ступенями, осыпавшимися за много лет. Пахло сыростью, скользкие стены оставляли на коже неприятные ощущения. Внизу помещение оказалось неожиданно большим, никакого тайного хода, конечно, не было, просто замкнутое пространство. Я немного расстроился. История, дорогая мне с детства, развеялась.

На земле наподобие кровати лежало сено. Без свежего воздуха оно начало преть. Куча тряпья, явно более старого, валялась в углу. Поднял ее, ткань начала расползаться под собственным весом. Еще что-то оказалось аккуратно сложено сверху кучи сена. Расправив, понял, что это простынь, вполне сносная, принесенная сюда не позже пары месяцев назад.

«Мда, граф явно не заботился о комфорте. Хотя мне-то можно было б принести постельное белье из дома. И почему я об этом не подумал? Ожидал здесь увидеть совсем иное».

Я вздохнул.

«Странно было на это надеяться».

Постелив простыню и погасив факел, я устроился на сон, в ожидании следующей ночи.

Мне приснился стоящий на дороге мужчина. Правда, о том, что это мужчина, я узнал только по голосу. Его лица не видел. Длинный плащ скрывал его фигуру до самого пола, создавая ощущение левитации, огромный капюшон надвинут на лицо. Лишь черные длинные волосы, видневшиеся из-под капюшона, свисали намного ниже плеч.

«Кто ты?» — обратился я к незнакомцу.

«Если у тебя есть вопросы, то ты должен идти на север», — губы его не дрогнули, слова словно ветер влетали в меня.

«Я и так хотел, но я не знаю куда именно!»

Он поднял руки, одну выше второй, на ладони нижней горстка песка карабкалась вверх, песчинки текли неразрывной нитью, противореча всем законам гравитации. Незнакомец перевернул руки горизонтально, расположив их на максимальном расстоянии друг напротив друга. Песчинки превратились будто бы в реку, зигзагообразно приближаясь ко второй, пустой руке.

«Теперь знаешь. Приходи, и посмотрим, чего ты стоишь. И не вздумай бежать, твой создатель решил, что умнее нас».

Он медленно начал уплывать, уносясь, не касаясь каменистой дороги.

«Я не понимаю…»

Неожиданно я все понял, увидел дорогу, выложенную теми песчинками, мой дом на склоне горстки песка и далее — предстоящий мне путь. Несколько деревень, лес, поля, даже возможные места для укрытий.

Я проснулся. Сон меня потряс, ведь обычным назвать его было сложно. Закрыв глаза, я мог с точность вспомнить карту, но все же зарисовал на бумаге. Огромное желание тут же кинуться вперед ожило внутри. С приближением ночи моего терпения становилось все меньше. Я сидел в затхлом помещении, еле сдерживая свой порыв выбежать на улицу.

«Мне дадут ответы на мои вопросы, и он позвал меня. Этот кто бы он ни был, захотел меня увидеть. Кто он?»

Я ломал голову: кем является этот незнакомец?

Наконец, пресытившись самоистязанием, я вылез из убежища, аккуратно поставив тяжелую плиту на место, сложив веревку в угол склепа.

Остановившись возле места упокоения моей матери, я провел рукой по неровной, шершавой крышке, ужалившей меня как змея за руку. Кожу слегка оцарапал камень. Я дернулся, по человеческой привычке поднес палец к губам и облизал его, поморщился, своя кровь казалась совершенно безвкусной.

На крышке во всю длину был вырезан крест, а вверху надпись. Смахнув пыль и аккуратно убрав грязь с выдавленной надписи, прочел: «Навечно молодая и прекрасная Луиза Альендэ». Я стоял рядом безмолвно, как завороженный, нас разделял лишь холодный камень, но я чувствовал ее присутствие. Так странно, раньше подобного не ощущалось, словно легкая энергетическая волна слегка задевает тебя, гладя рукой. Хотелось верить, что это не только мое воображение.

— Прощай, Луиза. Не знаю, когда мы увидимся вновь, но буду очень скучать и вспоминать тебя.

Я вышел из склепа, открыв засов. Как только я ступил на улицу, наэлектризованный воздух помещения сменился ночной свежестью.

Нельзя сказать, что я стремился покинуть родные места, но и находиться здесь особого смысла для меня не было, ведь все ответы, которые мне нужны, скрыты в конце пути севернее моей родины.

Пройдя вдоль дороги, я услышал тихое ржание. Как мы и договаривались, друг привязал лошадь в зарослях сада. Я был не голоден, но путь предстоял неблизкий. Утолив жажду, я оставил ее на прежнем месте.

Повозка ждала меня чуть дальше. Скрытая кустарником, она даже при желании не была видна сторонним людям. Я подивился, как мастерски Тимми ее запрятал.

Сам Тимми сидел внутри в полной тишине, ожидая. Ночи еще стояли теплые, поэтому верхней одежды на нем не было.

Я с нескольких метров смог различить каждую складочку на его рубашке. От ветра ткань слегка раздувалась будто живая, принимая различные формы. Я моргнул, перестав так пристально всматриваться, и это видение с дивными образами исчезло.