Чтение онлайн

— Вставай, Дин! — крикнул Том на бегу брату.

Но тот даже не пошевелился. Томас долго петлял, пытаясь увести их подальше, и не заметил, что из погони осталось только двое, и чуть не сбил третьего, караулившего его. Раздался резкий протяжный крик Тома и тишина…

— Где третий гаденыш?

— Удрал, как заяц, только пятки сверкали.

— Он нас выдаст.

— Мы их так напугали, что они нескоро еще заговорят. — Он пнул одного из мальчишек ногой. — Мне кажется, они мертвы. Глянь, а?

— Да ну их. Из-за них теперь идти за новой бутылкой. У меня ни в одном глазу.

Мужики притащили Томаса, и положили рядом с Дином, прикрыв их сверху травой, наподобие шалаша.

Я сидел за деревьями, и когда все стихло, долго не осмеливался выйти. Я не знал, что с братьями, и опасался самого худшего, ведь до сих пор ни звука не донеслось с той стороны.

Наконец, пересилив себя, я, не торопясь, стал спускаться с холма. Теперь то и дело сердце замирало от предчувствий. Постоянно прислушиваясь, крадучись подошел к месту, где виднелся «шалаш».

— Том, Дин? — Мой слабый голос еле звучал.

Не услышав ответа, я в панике начал раскидывать траву, закрывавшую их. Зеленые стебли полетели в разные стороны, у меня по щекам текли слезы.

Схватив Дина, лежавшего вниз лицом, я затряс его и рывком перевернул на спину. И замер, уронив его поднятое тело. Одежда в области живота окрасилась в почти бордовый цвет, голова безжизненно рухнула на землю, и тут я увидел его взгляд, устремленный прямо на меня, но больше не видящий ничего. Словно стеклянные, кукольные глаза смотрели вверх, но это были глаза Дина. Того рассудительного и жизнерадостного Дина, глаза которого всегда смеялись, сейчас же они остановились навсегда, словно сломанные часы. В траве, рядом с ним, блеснул отброшенный осколок бутылки.

Я в ужасе попятился и упал назад. Так сидел и смотрел, не в силах отвести взгляд, пока не высохли дорожки от слез.

Слабый стон заставил прийти в себя, вздрогнуть от неожиданности. Я уже и забыл про Томаса. Дрожащими руками отодвинув тело Дина и стараясь на него больше не смотреть, занялся средним братом. Он был еще жив. Положив его голову на колени, я что-то лепетал, что именно, не мог понять даже сам. Том смотрел на меня, корчась от боли, из уголка рта текла струйка крови. Я попытался его поднять, но брат так закричал, что от неожиданности я чуть не уронил его.

За нами оставалась полоса примятой телом травы. Я волок его, держа за руки.

— Хватит, — еле слышный шепот.

Смысл услышанных слов я понял не сразу.

Я отпустил его руки и сел рядом, находясь в полной растерянности: что дальше?

— Хватит, — повторил Том, будто обращаясь к кому-то невидимому для меня. — Так больно, не могу больше терпеть эту боль.

Его лицо обращено к небу, но глаза словно видели нечто другое. От боли их цвет стал мутный.

— Все будет хорошо, мы сейчас придем домой и тебе помогут. Все будет хорошо, все будет хорошо, — словно загипнотизированный повторял я.

Говоря слова «все будет хорошо», не мог сдержать слез, чтоб не показывать, насколько я не верю сам себе.

— Алекс, — Томас закашлялся, мне пришлось наклониться к нему как можно ниже. — Ты везунчик. Как я ошибался… жизнь, она бесконечно прекрасна. — Том закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Так красиво кругом.

— Том, Том, — я толкал его, стараясь разбудить, но это было бесполезно. Том лежал такой умиротворенный, с легкой улыбкой, словно только что увидел нечто невообразимо-чудесное.

Я ударил его в грудь, закричав от бессилия. Слезы, брызнувшие из глаз, сделали все кругом расплывчатым и непонятным. Я кричал, а капли текли по моим щекам и падали на безжизненное лицо Томаса. Зарыдав, и не в силах остановиться, я потерял счет времени. Наконец, силы покинули меня, руки и ноги стали ватными. Упав рядом на траву, я провалился в забытье.

Мне снились кошмары, я убегал от преследователей и никак не мог найти, где спрятаться. Я бежал и бежал, а людей, бегущих за мной, становилось все больше. Оглянувшись на них, я не заметил, как влетел в дерево, тут же открыв глаза.

Я находился на том же месте — в поле. Приближался рассвет. На траве блестела роса. Весь мокрый от пота, я попытался подняться, и тут же виски пронзила боль. Застонав, пришлось уткнуться лбом в прохладную мокрую траву. Воспоминания настигли меня моментально.

— Я трус, какой же я трус.

Не имело смысла здесь лежать. Стараясь подняться, я задел руку Тома. Тело пронзила дрожь. В полусумраке утра мне даже показалось, что он шевельнулся. Его бледное с оттенком синего лицо пугало. Некоторые травинки выпрямились, но еще виднелся след, по которому я тащил брата. Даже угадывалось то место, на котором остался лежать Дин.

Я отвернулся. Меня начинало мутить от воспоминаний и от голода, вчерашний завтрак был последним, что я ел.

Я поплелся прочь. Под порывами ветра по коже побежали мурашки. Только сейчас я почувствовал, как сильно замерз. Думать о том, что произошло, было невыносимо, но и переключиться на другие мысли оказалось очень сложно. Я отошел от места преступления так далеко, как только смог. Волосы прилипли ко лбу, одежда почти просохла. Чувствовалось, что глаза опухли от вчерашних слез и вместо них остались щелки.

Во рту пересохло, но я слишком далеко ушел от реки, чтоб возвращаться. Увидев на листьях сохранившиеся капли росы, прильнул к ним и начал жадно слизывать. Побрел дальше в поисках еды, в животе урчало и начинало спазмом сводить желудок.

Домой идти не хотелось. Мысль вернуться домой одному пугала сильнее голодной смерти. Что я скажу маме, Доминике и Тимми? Как сказать, что Дина и Тома больше нет?

— Трус, ты всего боишься, — эти слова были обращены к самому себе. — Что сейчас делать? Как принять правильное решение?

Глубоко в лес я предпочел не уходить, блуждая там, откуда виден просвет поляны. Наткнувшись на куст шиповника, жадно начал поедать сладковатые ягоды. Найденный гриб пришлось рассматривать долго и тщательно. Он точно был съедобный, но вспомнить название мне так и не удалось. Гриб так заманчиво пах, втягивая этот аромат, внутри все сжалось, и, не в силах удержаться, я откусил кусок. Но стоило только посмотреть на большую часть, оставшуюся в руке и увидеть половину жирного белого червя, извивающегося и корчащегося. Меня стошнило.