Чтение онлайн

Сквозь некую белёсую пелену он всё же услышал её, медленно разжал руки. Она не отходила, оставалась рядом, только он и слова сказать не мог. Не было ни желания, ни сил.

Чем больше проходило времени, тем сильнее начинал ощущать сказанные слова.

Их нет и никогда не будет. Он больше не услышит утреннее ворчание мамы, не увидит, как улыбается отец, наблюдая за этим, не почувствует знакомый запах, не услышит голос. Со временем всё это начнёт затираться в воспоминаниях настоящего. Со временем он начнёт понимать, как сильно их не хватает. Больше не услышит наставлений отца, успокаивающий голос мамы, когда у Анны вновь будут кошмары…

– Хочу увидеть Анну, – тихо проговорил, посмотрев на Елену.

– Не сейчас. Ты не в том состоянии. Извини, но я только тебя зашила. Сам видел, что рана почти не затягивается.

– Ладно… Но завтра. Завтра можно?

– Если всё будет благополучно.

Он надеялся, что Анна справится и всё наладится… Не мог представить, что будет дальше, без сестры.

Елена пыталась его поддержать, не успокоить, и даже после, когда присела рядом, сказала то, что позволило почувствовать: боль – это совершенно нормально.

Неожиданно для девушки он обнял – так крепко, что она замерла, стараясь не дышать. Почувствовала, как ещё совсем юный мальчишка тихо вздрагивает, пытаясь всеми силами сдержать рвущиеся наружу эмоции. Обняла в ответ, осторожно поглаживая по спине, – необходимое и такое нужное, позволяющее быть более отрытым.

Елена могла бы сказать ещё очень многое; так много слов, не имеющих смысла. Всё, что нужно было, – оставаться рядом и ничего не говорить, не жалеть, просто быть рядом.

18:16

Роман нашёл человека, о котором шла речь. Это не составило большого труда, хотя правильней было бы сказать, что это его нашли.

– Вы по поводу девочки с аварии? – окликнул женский глубокий голос.

Повернулся, встретившись лицом к лицу с высокой девушкой с пронзительным взглядом, таким, что есть только у врачей-хирургов приёмного отделения.

– Да… Анна.

– Что ж, рада узнать её имя. Буду говорить начистоту, в любом случае, вам нет смысла лгать. Однако думаю, стоит сменить обстановку.

Роман кивнул, и они прошли в небольшой кабинет, через который уже почти не проникал предзакатный свет.

– Для начала позвольте представиться, – кивнула девушка и протянула руку. – Диана, работаю здесь уже больше десяти лет, с детства знаю о таких, как вы.

– Роман, – ответил на рукопожатие.

– По поводу Анны… Я не буду давать вам ложных надежд. Шансов, что она выкарабкается, очень мало. У неё небольшое сотрясение, но был разрыв артерии, и быстрая регенерация сыграла против неё. Вследствие быстрой закупорки раны образовался тромб. Мы его удалили, но какое-то время мозг оставался без кислорода. По последним данным у неё очень слабая активность.

– Понятно, – кивнул, уже обдумывая возможные решения.

– К сожалению, мы больше ничем не сможем помочь, только наблюдать. Если у вас есть какой-то способ помочь, можете воспользоваться. Мне не известно большинство ваших методов, поэтому…

– Даже магия не может сотворить таких чудес…

– Что ж, тогда маловероятно, что она придёт в себя… И, – девушка взяла что-то из кармана и протянула, – это было на ней.

В ладонь Романа упала маленькая золотистая цепочка с кулоном в виде сердца, сделанная из двух тоненьких оснований, сплетённых вместе. По диаметру не больше сантиметра с маленьким светлым камешком на одной из половинок.

– Я могу её увидеть?

Девушка посмотрела на часы на стене и кивнула.

– Да, минут через десять. Если у вас есть ещё какие-либо вопросы, я отвечу.

– Мне говорили, что у неё было кровотечение в брюшной полости…

– Да, это так. Ремень безопасности вызвал внутреннее повреждение некоторых органов, сломав несколько рёбер. Кровотечение мы остановили. Были задеты печень и селезёнка, но не критично. Должны быстро восстановиться.

– Спасибо, – кивнул в знак признательности.

– Это моя работа. Ещё вопросы?

– Можно посмотреть на КТ или МРТ?

– Да, я попрошу принести к ней в палату, когда вы пойдёте.

– Тогда…

– Роман, – перебила, понимая, что тот так и не решился задать интересующий его вопрос, – если её мозг перестанет реагировать, будет констатирована смерть мозга, даже если вы продолжите держать на системе жизнеобеспечения, она в себя не придёт. Я надеюсь, вы понимаете это.

– Понимаю, но не мне принимать решение. У неё есть брат, и сейчас он очень хочет её увидеть. И боюсь, что если сказать ему в том состоянии, в котором находится сейчас, то он не сможет понять. Она единственная, кто у него остался.

– Отпустить лучше, чем пытаться удержать неизбежное. Думаю, вы очень хорошо понимаете мои слова. Но и позволить её увидеть будет куда важнее, чем утаить факт о состоянии.

– Он ранен, ему бы хоть чуть-чуть на ноги встать.

– Поэтому его не было в машине? – и, получив кивок, добавила:

– Тогда постарайтесь снизить его синдром выжившего как можно больше. Чувство вины в этой ситуации может возникнуть так же внезапно, как и осознание, что это простое стечение обстоятельств.

– Спасибо.

– Что же, я попрошу медсестру сопроводить вас. Пока дойдёте, как раз пройдут оставшиеся пять минут.

18:33

Роман смотрел на маленькую девочку, обездвиженную трубками. Слишком пугающая картина даже для него. Бледная, с повязкой на шее, подключённая к ИВЛ 7 и с холодными руками. Ему уже казалось, что в ней не осталось ничего живого, но она сражалась, подавала признаки жизни, и это было лучшим успокоением.

Он смотрел и не мог представить, что бы чувствовал, будь в таком состоянии Аля или Женя. Это было бы невыносимо. Больно и безжалостно.

– Анна, – осторожно сжал её маленькую расслабленную ладошку, – я не знаю, слышит ли душа, находясь в коме, но прошу, пожалуйста, очнись ради себя. Тебе только восемь, расти ещё и расти. Видеть, познавать… И ради Макса, ему будет трудно без тебя.

Сейчас, в этот момент, эмоции, что так глубоко скрывались, вырвались наружу.

Осторожно присел на пол, продолжая держать прохладную ручку в своих ладонях. Опустил голову, чувствуя, как повышенное сердцебиение заглушает окружающий мир.