Чтение онлайн

– Вот их и не стало, Жень. Благодаря тебе. А теперь вали отсюда. Боже… Просто свали.

– И как ты пойдешь? Платье мокрое, трусы - тоже!
– демонстративно тянет их вниз.

Я цепляюсь за них изо всех сил, ткань рвется. Я выругалась матом.

Евгений засмеялся.

Я.… Я впервые так грязно выругалась, за что его всегда останавливала.

– Ах, тебе смешно!
– я бросаю своими рваными и мокрыми трусами ему в лицо.
– В этом весь ты, самодовольный подонок, уверенный, что любое дерьмо сойдет тебе с рука.

– Не любое. Не сошло. Поэтому мы и расстались, забыла?
– напоминает он.
– А теперь я хочу начать сначала. Дай только раскидаться с проблемами Никиты. Они тут все охренели!

– Да мне плевать! Прайс выставь за свои услуги, защитничек.

– Не говори мне про прайсы, - выталкивает грубо.
– А то я прайс выставлю и только натурой от тебя соглашусь принять! Только натурой, Вика, - смотрит жарко.

– Да пошел ты.

Воздух между нами дрожит от гнева, напряжения и искр, которые рассыпаются всякий раз, когда мы сталкиваемся взглядами.

– Знаешь, это хорошая идея. Пойду, Вик. Вот как раз между твоих ножек я и пойду!
– заявляет он, навалившись на меня.

– Не смей!
– шепчу, приглушив стон от решительных действий бывшего мужа.

Он прижимается пока лишь брюками и раскачивает бедрами.

– Ты всего меня уже запачкала, - усмехается.
– Вик… Вика-а-а… Дай, а?
– утыкается носом мне в шею.
– Соскучился! Думал, так невозможно скучать, как я по тебе скучаю. Так не бывает. Но бывает…

Самой же хочется, да.

Очень хочется.

– Это ничего не изменит, - говорю я строго.
– Ничего! Мы в разводе, это так и останется.

– Один момент, Вик.

Он достает телефон и набирает чей-то номер, сказав прохладным тоном:

– Между нами все кончено. Вещи мои можешь выкинуть. Я не вернусь.

Я замираю, услышав, что это реальный разговор.

Не фикция.

Евгений так близко, что мне все хорошо слышно:

На том конце от шока застывает кто-то, потом отмирает со словами.

– Когда? Женечка, ты что такое говоришь?

Он вздыхает, скрипнув зубами:

– Я решил остаться. Здесь мой дом, сын. И… - делает паузу, посмотрев мне прямо в глаза.
– Моя любимая женщина.

– Любимая женщина?
– голос собеседницы Евгения на визг срывается.
– А я тогда кто? Я тогда, кто для тебя?!

– Просто замена. Суррогат. Копия, - не щадит словами.
– Неудачная, бледная копия моей жены. Не звони.

Виктория

Евгений отбрасывает телефон в сторону и тянется к моим губам.

От возмущения у меня закипает кровь и натянутые нервы тренькают, как гитарные струны.

Я охаю в шоке:

– Ты, что, реально считаешь, что после такого я буду с тобой целоваться и заниматься сексом? Ты просто на голову больной!
– кричу.

Господи, у него реально там другая женщина!

Не Арина эта, не соска тупая, а другая!

Это правда.

Пока я перевариваю воспаленным сознанием эту новость, резанувшую по больному, Евгений говорит отрывисто. Его голос глухой и в то же время сильный, полный эмоций.

– Больной. Тобой. И, знаешь, Вик… Я ведь только в разлуке это понял, насколько сильно тебя люблю. А так… хорохорился до самого развода, да. Я же, млин, мужик. Гордый. Орел на коленях не ползает! Кретина кусок, - на себя ругнулся.

Я отползаю в шоке.

– Ты, боже… Мерзавец! Значит, у тебя реально кто-то есть!

Я не могу в это поверить.

Но это так…

Пока я здесь умирала от боли, цеплялась за рутину, выживала, как могла, он там себе жизнь припеваючи всё-таки наладил.

В отношения даже залез, которые сейчас рушит играючи.

А что ещё он может сломать по щелчку пальцев?

Приблизительно, все.

Он не видит ценностей. Не ощущает их стоимости…

– Для тебя верность - пустой звук. Я сейчас поверила, какой ты кобель, Жень. Сейчас, а не тогда, понимаешь?
– шепчу.

– Да что ты заладила!
– злится.
– Я тебе уже и в любви признался, и бабу кинул, потому что муторно мне от той жизни, потому что это не жизнь вовсе и даже не копия, это сраное издевательство над самим собой, и я так больше не хочу!

– Я-я-я-я… Ты задумался о том, каково все это осознавать мне?

Евгений вновь подгребает меня под себя:

– Я… Я все налажу, Вик. Ты не пожалеешь, клянусь. Вик… У нас все будет. Я все исправлю. А хочешь, давай ещё ребёночка заведем?

Пока он застыл без движения, я отталкиваю его и, нырнув под руку, просто сбегаю обратно в ванную, закрывшись там.

– Вика. Это глупо. Ну, что мне эта дверь? Выбью!
– вздыхает.
– Давай лучше домой поедем? Сейчас одежду тебе привезут и рванем домой.

– Без тебя! В моей квартире твоей ноги не будет!

– Тогда в мой отель поедем! И там…

Я резко хватаю тяжелый дозатор для мыла и разбиваю им зеркало.

Слышится звон битого стекла.

– Вик, ты что творишь?!
– кричит страшным голосом бывший муж, начиная ломиться в дверь.

– У меня в руке осколок, Женя. Тронешь меня или попытаешься, я… Я себя порежу!

– Ты этого не сделаешь!
– заявляет он.

Хлипкий дверной замок не выдерживает напора сильного тела, выламывается с глухим треском.

Евгений распахивает дверь, я крепче перехватываю осколок, приставив к своему горлу.

Острые грани врезаются в ладонь, рассекая плоть.

– Вика!
– ахает он.
– Брось!

– Уйди. Оставь меня в покое! Я сделаю это! Это не пустые угрозы!
– надавливаю сильнее.

От адреналина боли совсем не чувствую, только ощущаю, как по коже заскользило горячее.

– Вика! Твою мать!

Его аж затрясло, лицо вмиг бледнеет.

– О-той-ди, - командую по слогам.
– Не трогай меня, Жень. Не трогай. Это не шутки… Ты изменил. Ты мне душу с мясом вырвал! А когда я по щелчку глаза закрыть не захотела, заявил глумливо, что, настаивая на разводе, я останусь ни с чем. Мы развелись! Ты укатил жить за границу. Сыто, вкусно, с дочерью на короткой ноге, бабу себе нашел! Не шалаву, а бабу! Сейчас примчался, спасителя из себя корчишь, а на деле ведешь себя… как последняя мразь! В трусы ко мне залезть хочешь! Всех баб мира перетрахать готов, да?! Вот только, если ты будешь настаивать, тебе придется трахать только мой труп! Потому что я больше так не могу! Мне осточертела эта история, твое вранье, твоя мерзость и твоя наглость… Ты не любишь меня, ты только себя любишь… Ничего не можешь сделать по-человечески, НИ-ЧЕ-ГО! Так, чтобы не потоптаться по душе грязными сапогами! Это не твой стиль… Ты… Ничем не лучше своего отца!
– выкрикиваю я и надавливаю сильнее.