Чтение онлайн

Нас обоих трясет, накал сильнейший, эмоции на надрыве.

Сейчас задохнусь в кольце его рук, но и не находиться там не могу.

Он - моя опора сейчас, пусть ненавистная.

Но если Женя сейчас отойдет, я просто упаду на пол, рухну без чувств, сил и эмоций.

– Не прошу забыть. Просить меня простить тоже не имею права, но… Прости, Вик. Я был дураком.

Глаза Жени воспаленные, как будто в них насыпали песка.

– Я не хотел выглядеть лошком, которого легко накачать шмалью, и я.… по привычке решил, что силой и давлением раскидать проблемы будет вернее. Вел себя мерзко, но не видел… Тогда не видел. Не понимал, как меня несет под откос. Обиделся, что ты вот такая принципиальная, чистая девочка. И решил, да гори оно все. Опустил руки и все на самотек пустил, а надо… Надо было бороться!

– Прежде всего, надо было быть честным, Жень, - сквозь слёзы говорю я.
– А сейчас, что? Ну… Поздно. Пусти, я хочу умыться. Я грязная… Грязная после всех этих угроз.

Меня снимали в белье, но такое чувство, будто голой. Словно потоптались по мне сапогами, замазанными в скользкой глине.

– Нет, ты чистая. Ты самая лучшая, ты… - бормочет Евгений и утыкается лбом мне в плечо, сипло дышит.
– Сделаю, как скажешь. Ванну тебе набрать?

– Да.

– Погорячее?

– Все ты знаешь, - слабо улыбаюсь.

– А компанию тебе составить?
– сразу же втискивает свои интереы.

– Не наглей.

– Понял, не буду, - соглашается мгновенно.
– Но я останусь до утра.

– Хорошо.

Я хотела попросить его о том же самом, но он меня опередил.

*****

Я едва не отключилась в ванне, полной горячей воды. В какой-то момент поняла, что плавно отъезжаю: верный признак, что пора выбираться. Скоблила тело жесткой мочалкой так сильно, что стала цвета вареного рака.

Переодевшись, плетусь на кровать. Женя - за мной.

Я - под одеяло, а он ложится сверху, на расстоянии вытянутой руки.

Подкладывает руки под голову и продолжает смотреть.

– Я не засну, если ты будешь на меня так пялиться.

Кто-то звонит в дверь.

Я вздрагиваю.

– Тише. Я посмотрю. Спи.

Женя целует меня в щеку и быстро встает, покидает комнату.

Кто-то настырный звонит и звонит.

Прислушиваюсь.

Крадусь на цыпочках до коридора.

Мужчины разговаривают злым, напряженным шепотом.

– Бать! Какого хера приперся?

– А чё ты трубки не поднимаешь?! Как прошло все?

– Норм.

– Что значит, норм? Ты со мной нормально разговаривай.

– Батя, блин. Я тебе щас вмажу. Свали по-хорошему, завтра пообщаемся.

– Как Вика?
– немного помолчав, резко спрашивает свёкр.

– Пережила страшное. Напугана. Надеюсь, справится, она… сильная девочка, - голос Жени дрожит в этом моменте.

– Сильная девочка, - передразнивает его отец.
– Это ты сильным быть должен, и об колено, слышь… Об колено всем хребет сломать! Чтобы знали, что Павловых трогать нельзя! Что семью трогать нельзя!

– Хватит! Разбушевался. А где же ты был, а? Когда внук к тебе пришел за помощью? Отказал молчком и мне ничего не сообщил! Я мог бы это предотвратить!

– Кто не без греха, - неожиданно покладисто вздыхает отец.
– Так… Ты давай там… В порядок жену приведи, успокой. День рождения Неярова. Понял? Вы оба должны быть там. При параде. Пусть все сдохнут и зубы обломают от зависти. Ты должен быть на коне, и точка!

Отступаю назад, в спальню, задевая по пути дверь. Ойкнула, зашипев.

Голоса в тот же миг смолкают.

– Спокойной ночи, бать.

– Уснешь тут с вами.…

Евгений возвращается в спальню, когда я уже лежу под одеялом и старательно делаю вид, будто сплю.

Он ничего не говорит, ложится поверх одеяла и замечает, как будто в пустоту.

– Если не хочешь, заставлять не стану.

– Не хочу. Но пойду… Если это нужно и поможет… Черт знает, чему. Просто поможет.

– Да. Конечно. Спасибо. Я вернулся, Вик. Дом выкуплю.

– Нет, не стоит. Это всего лишь дом, стены. Я уже привыкла к этой квартире.

– Никита не женится, - добавляет Евгений.
– Невеста его - шлюха, я все ему доказал.

– Что, одна из тех, с которыми ты кувыркался?

– Нет. Вик, я всего с одной бабой тебе в браке изменил, под дурью. Никого не было!

– А потом?
– спрашиваю ревниво.

Очевидно же, что он не жил монахом все это время.

– Впрочем, не отвечай. Даже бабу постоянную себе натрахал.

– Я - это пример, как можно протрахать собственное счастье, - смотрит на меня с тоской.
– И видит око, да зуб неймет.

– А ты попробуй, - предлагаю с усмешкой.
– Вдруг на этот раз тебе повезет?

Евгений

Не могу понять, играет сейчас Вика со мной или нет?

На что подталкивает?

Знает ведь, что адреналин делает меня бешеным и жадным до секса, знает, что тормоза давно слетели! Или не подозревает, что я лишь чудом сейчас держусь, чтобы в нее не сорваться?

Знает?

Или нет?

Заглядываю ей в глаза, ничего не понимая.

Только то, что она на пределе, и лучше бы не соваться, да?

Или сунуться?

Но если огребу?

А я огребу, как пить дать!

Дело не в том, что ссусь огрести от Вики ещё раз.

Просто не хочу все испортить, сломать окончательно.

Хотя, тут, похоже уже и ничего не осталось на то, чтобы ломать.

Сломано все, к чертям!

– Давай поспим, - предлагаю и не верю, что сам это говорю.

Хрен я усну, конечно. С таким штыком в трусах, с таким раздраем в мыслях. Пусть она поспит, а я буду ловить ее мирное дыхание и уверять себя, что смогу все исправить, потому что сейчас на плаву держит только эта хлипкая надежда. Я внезапно понимаю, что весь мой оплот - это Вика, все хорошее во мне, что не позволило мне оскотиниться и стать таким же, как мой папаша, это тоже она, любовь к ней, которую я благополучно извратил своим же поступком. То, как я с ней обошелся, непростительно.

– Ясно.

Огонек в глазах Вики тухнет, она отворачивается и с горькой обидой шипит:

– Тогда свали нахрен, из моей кровати, из моей спальни, - ее голос крепнет.
– И из моей, блин, квартиры! Или, что, ты и на нее нацелился? Недостаточно много забрал? Теперь забрать хочешь ещё и эти квадратные метры, и рядом трешься! И сам не ам, и другим не дам?! Вали отсюда!
– выдает с рыком и внезапно разворачивается, бросившись на меня с подушкой.

Прежде, чем я успел среагировать, Вика несколько раз отлупила меня подушкой по лицу.