Чтение онлайн

— Спасибо, просто я до сих пор немногого в шоке, Станислав Михайлович, — смущенно пролепетала я.

— Стас, — кивнул и утвердительно выдал.

— Простите?

— Говорю, зови меня просто Стас, не такой уж я и старый. При посторонних можешь и с отчеством, но наедине достаточно и одного имени.

Вот тут я сразу напряглась. Не нужно мне с ним никакое панибратство, вот от слова «совсем». Но как тут отказать, я не знала.

— Мне, право, не удобно, Станислав Михайлович, — попыталась выкрутиться я.

— Ничего, ты попробуй разок, а дальше оно самой пойдет. Ну, давай, говори «хорошо, Стас», — и опять сверкнул улыбкой на все двести двадцать.

— Хорошо, Стас, — подчинилась я.

— Умница, — похвалил и опять заулыбался.

После этих слов в кабинет, предварительно постучавшись и получив добро, вошли две женщины: ярко-рыжая низенькая пышка и миловидная шатенка, обеим, на вид, далеко за сорок. Ярский сразу же, без лишних вступлений, перешел к делу:

— Пелагея, — обратился он к рыжей, — знакомься, это Радмила Винник, твой новый временный техник, студентка почти третьего курса МАРХИ (прим. автора — Московский архитектурный институт), бюджетница, — на этом слове Ярский сделал особый уклон и поднял указательный палец вверх, — с основными программами на «ты», с не основными на почти «ты». Прошу любить и жаловать до самого сентября, пока производственная практика не закончится.

На этот монолог рыжая Пелагея только уважительно кивнула сначала Станиславу Михайловичу, а потом тепло и одобрительно улыбнулась и мне.

— Ну а ты, Маргарита, прими Радмилу в штат, объясни основные нюансы и правила. Есть вопросы?

— Никак нет, Станислав Михайлович, — синхронно пропели женщины и после кивка начальника бодро покинули кабинет. Мне же было велено задержаться на минуту.

— Кстати, Рада, а что с твоей реальной практикой? Второй курс, как-никак, — озадаченно спросил Ярский.

— Я на кафедре весь учебный год помогала, зачли автоматом, — пожав плечами, ответила я.

— Ясно. Ну беги, знакомься с распорядком, — затем по-мальчишески мне подмигнул и указал на дверь.

Я, в состоянии полного непонимания происходящего, двинула к выходу, а там уж понеслось. Архитектурный отдел являл собой огромный опен-спейс на третьем этаже здания. Мне выделили отдельный закуток, где было все необходимое для работы, радушно представили будущим коллегам, а потом увели оформлять документы. Что ж, меня все устраивало. Нет, не так! Меня офигеть как все устраивало, я была на седьмом небе от счастья!

Когда же с формальностями было покончено, я с удивлением осознала, что рабочий день подошел к концу и тут же на мой телефон пришло сообщение с незнакомого номера:

«Спускайся на парковку. Отвезу домой. Стас.»

Ой, а может не надо? Я бы на метро, так, и быстрее, и спокойнее. Но делать нечего, приказы руководства нужно выполнять. Попрощалась с девчонками из отдела кадров и двинула в сторону лифтов.

Когда же спустилась на подземный этаж, вместо Станислава Михайловича (а в своих мыслях я до сих пор звала его только так) меня, почему-то, ждал Прохор. Я, даже, в недоумении головой покрутила в поисках Ярского, но тщетно.

— Ну что же ты, Радмила, видеть меня не рада? Наверное, теперь и на свидание со мной не пойдешь, а? — я уж было хотела сказать, что в любом случае с ним бы никуда не пошла, но вовремя заткнула себе рот, — Ну, что молчишь, красивая? Где я, а где наш Станислав Михайлович, верно? М-да, простая математика, ничего не скажешь.

— Прохор Ильич, я бы вас попросила…

— Да ладно, побереги воздух, Радмила, знаю я таких шустрых пташек. Не парься. Я просто подожду, жизнь долгая, а Земля круглая, — и после этих слов так гаденько усмехнулся, что рука зачесалась эту улыбку стереть смачной пощечиной. Вот же индюк ощипанный!

Но только собралась дать ему словесный нагоняй, как двери лифта пикнули и открылись, являя нам мощную фигуру Ярского.

— Прошка, на сегодня свободен и за рулем я сам, — спокойно поставил перед фактом начальника охраны.

— Но босс, — было начал протестовать Прохор.

— Не беси меня и езжай домой. Рада, садись, — я тут же двинулась в сторону задней дверцы, но обнаружила ее закрытой, на мой недоуменный взгляд, Ярский только красноречиво указал на переднее сидение и улыбнулся. Вот же жук! Пришлось садиться.

— Есть хочешь? Поди голодная? — спросил Станислав Михайлович, когда мы выехали с парковки.

— Да нет, что вы, — соврала я, но мой предатель желудок при упоминании еды, тут же сдал меня со всеми потрохами, громко заурчав. Я тут же стыдливо прихлопнула живот обеими ладонями и зажмурилась. Вот же лохушка!

— Поехали поедим, врушка. И на ты уже давай, договорились же, — рассмеялся Ярский и уверенно перестроился в правый ряд.

— Только прошу, не нужно никаких пафосных мест, — меня убивало то, с какой скоростью он втирался в мою зону комфорта. Не хватало еще нам дружеских посиделок в ресторане или кафе. Или не дружеских? Не важно! Мне никакие с ним посиделки не нужны!

— Да легко, — и как ни в чем не бывало продолжил рулить.

Невозможный мужик!

— Ты чего-то боишься, Рада? — вдруг спросил Ярский.

— Нет. Чего мне бояться? — честно соврала я.

— Послушай, ты себе не придумывай ерунды, хорошо? Я по-человечески тебе помочь хочу, с работой и вообще. Без сносок и мелких шрифтов. Мои интересы исключительно деловые, ты будущий ценный кадр, пообтесать тебя под наши запросы и интересы, и цены тебе не будет. Или лучше тебя назад отвезти, чтобы тряпкой махала, а?

— Не надо, — я аж вся растерялась от такого напора.

— Ну вот и здорово. Расслабься и получай удовольствие. И радуйся, что тебе такой хороший дядя, как я, с неба упал. Некоторым приходится дорогу к солнцу выгрызать зубами, — и указал себе на левую изуродованную часть лица. Вот же дерьмо, что он имеет ввиду?

Но эффект его речь возымела. Напряжение ушло.

Ну а дальше были бургеры и картошка фри, правда, не из всем известных общепитов, а из какого-то авторского заведения. И ели мы всю эту гадость в Центральном парке культуры, сидя на самой обычной лавочке. Немного сыро, чуток холодно, но мне понравилось. Ели, молчали и думали каждый о своем.

А потом была дорога домой, успокаивающие биты дип-хауса и опять молчание, которое совсем меня не напрягало. Странное состояние спокойствия и умиротворенности накрыло, словно покрывалом. И снова я рассматривала его красивые руки, то, как он уверенно и расслабленно ведет автомобиль и думала о том, что вот таких бескорыстных и открытых людей я еще никогда за все свои жизни на Земле не встречала.

Когда же его Range Rover замер у дверей моего подъезда я и вовсе не нашлась что сказать и как сказать, но поблагодарить-то надо было, поэтому, вздохнула и выпалила: