Чтение онлайн

Я вскочил на дядькину лошадь и поскакал за отцом, тоже поднимая фонтаны брызг. Мне, конечно, было страшновато отпускать батюшку далеко от нас, мало ли что. Но, я боялся его испугать своими действиями, просто скакал по воде, не приближаясь и не отдаляясь. Батюшка остановился, повернулся ко мне и стоял, смотря на меня. Он улыбался как всегда, каким я его привык видеть ещё до этих событий. Соскочил с коня и подошёл ко мне. Я тоже соскочил с лошади, подошёл к нему и остановился.

Батюшка долго смотрел на меня, внимательно, как бы изучая, потом подошёл, обнял и заплакал. Мы с лошадьми стояли по щиколотку в воде, без сапог. Когда батюшка успокоился, отстранился от меня и только сказал – как же ты вырос, сынок. Обнял меня за плечо, посмотрел на мои босые ноги и сказал, что вода холодная, нужно идти. К нам уже скакал дядька с моими сапогами.

Он, конечно, понял, что у батюшки вернулась память. Когда подскакал к нам, соскочил с коня, и они обнялись с батюшкой. Их дружбе даже не сосчитать сколько лет. Ходили вместе в походы, воевали, только батюшка потом перешёл на строительство крепостей и укреплений, а дядька даже стал тысячником. В войске это очень высокий чин. В одном из боёв они попали в засаду, и дядька был сильно ранен. Когда мы раньше купались в реке, на его шрамы было страшно смотреть, всё тело исполосовано. И вот они встретились снова. Мы шли до обоза пешком, держа в поводу коней. Батюшка рассказывал, что с него как будто камень свалился, который давил всё его сознание, его Я. А сейчас камень исчез, просто исчез. И он стал тем человеком, которого мы все знаем и любим.

Батюшка подошёл вначале к женщинам, которые радостно улыбались, у всех глаза на мокром месте, он их всех обнял, целовал и смотрел, как будто заново знакомился. Потом обошёл всех, кто был с обозом, они все его старые друзья, дети его друзей. Мы все были очень рады. Дядька сказал делать привал, Солнце катилось к закату, конечно, привал немного раньше, но, ничего страшного.

Пока женщины ставили казан и готовили ужин, мы занялись лошадьми, всадник всегда должен вначале ухаживать за лошадью, а потом заниматься собой. Батюшка был с нами, занятия лошадьми ему привычны с детства. Его, как и меня, в пять лет посадили на коня. Я видел, с каким удовольствием он чистит щёткой своего коня. Говорит, что теперь он будет ехать только верхом.

Ужин прошёл как праздничный обед. Дядька достал из запасов сладости, всё равно где-то через пять дней дома будем. Самовар ставили несколько раз. Все смеялись, шутили, было видно, что все счастливы, что батюшка выздоровел. Женщины сидели со всеми вместе, также шутили, смеялись. Я смотрел на них и только удивлялся, как же люди могут искренне радоваться выздоровлению, освобождению других людей, радоваться возвращению в семью мужа, возвращению сыну батюшки, возвращению друга и просто человека.

Ко мне подошла Лена. Я только недавно узнал, что её зовут Лена. Она попросила показать ей моего коня. Она их никогда не гладила. Я как-то даже занервничал, никогда с девочками близко не общался, просто не представлялось возможности. Но, вида не подал, наши лошади паслись на поляне недалеко от нашего обоза, и подвёл её к своему коню. Я заранее взял немного хлеба и дал ей, чтобы она его угостила. Столько восторга от кормления я никогда не видел. Конь нежными губами брал из рук хлеб, касаясь её пальцев, и она смеялась как маленький ребёнок.

Я обещал научить её ездить на коне, но, это нужно будет сделать дома, моего прежнего коня отдали Гене, он и спокойней, и потише. А это боевой конь, на нём учить не получится, сильно горячий. Он только меня нести может. Мы разговаривали о сегодняшнем исцелении, Лена рассказывала, как её матушка ухаживала за моим батюшкой, когда его боярские слуги привезли без сознания и просто бросили у их дома. Он пришёл в сознание только на седьмой день и как все они были этому рады. Как её матушка выкармливала его из ложечки. Ведь, он встал только через месяц. Говорила, что их боярин всех неугодных опаивает какой-то отравой, от которой люди становятся тихими и послушными, и делают всё, что им прикажут. Мы гуляли долго, пока дядька не позвал. Посмотрел на меня как-то странно, даже не улыбнулся и сказал, что нам пора в дозор. Я передал Лену её матушке и тётушкам, а нам предстоит бессонная ночь. Мы с дядькой уже привыкли к такому режиму.

После этой прогулки мы стали гулять с Леной каждый вечер. Она рассказывала о своей семье, как их похитили и как они жили до похищения. А я рассказывал о лагерной жизни, как мы с дядькой на рыбалку ходим, о моих батюшке и матушке. И каждый раз дядька меня звал в дозор. Я уже хорошо познакомился с тётушками Лены, они не родные, они просто жили по соседству и вместе ехали с тем обозом, на который напали разбойники. И они совсем не старые, как мне казалось вначале. Дядька сказал, что у нас бывают обозы до Мурома, есть возможность попасть домой.

Мы въезжали в наш городок. Здесь у батюшки было много друзей и все они знали о нашей потере. А теперь, когда узнавали, что мы нашли его, все поздравляли нас, шли рядом с обозом, желали батюшке здоровья. Молодые мальчишки поскакали предупредить матушку. Когда мы уже подъезжали к дому, она бежала нам навстречу. Батюшка соскочил с телеги о побежал к ней. Ноги её слабели, батюшка её еле подхватил. Соскочил я и мы вдвоём ввели её во двор.

Пока родители приходили в себя, мы с дядькой провели наших новых друзей в гостевой дом. Тётушка Лена распорядилась затопить баню, разместила гостей по комнатам и позвала всех в столовую. Там уже накрывался стол. Родители из комнаты ещё не выходили. Тётушка Лена вышла, сказала, что всё уже хорошо, позвала гостей к столу. Сказала, что сейчас только лёгкий перекус, а после баньки уже плотно поужинаем. Она увела гостей примерить одежды, ведь, они как собрались, так ничего со страха не взяли.

Приходили родные, поздравляли, и уходили, зачем тревожить людей с дороги. Все попарились, я пошёл последним. Никогда не парюсь. Несколько раз пробовал париться, так потом в кадке с холодной водой сидел, мне казалось, что я сейчас загорюсь. Я не парюсь, просто моюсь. Батюшка с дядькой после парилки несколько раз в речку прыгали. Вечером сидели за столом, говорили, знакомились. Батюшка рассказал, как его женщины выхаживали, можно сказать – спасли. Интересно было на них смотреть, без платков, по-домашнему. Румяные от баньки и чая. А там на чужбине я думал, что они старые, а им лет не больше, чем матушке. Все сильно устали, решили спать лечь пораньше. Какая благодать лечь в родную постель. Бельё пахнет домом, даже половицы дома скрипят по родному.

А утром всё равно не спится, нет, чтобы поспать подольше, так глаза открылись ещё раньше, чем солнце встало. Решил не нежиться, сразу захотел побегать. Родной берег озера, родная река, родные наши места рыбалки. Когда прибежал домой, матушка ругалась, говорит, совсем с лица спал, кожа да кости, а дядюшка только ухмылялся. У колодца несколько вёдер на себя вылил, крынку молока, и переодеваться. Матушка уже звала завтракать. Как же я люблю домашние блинчики с вареньем и сметаной! Чай на травах и сушёных ягодах, у дядьки свои рецепты, только он чай заваривает.

В конце завтрака батюшка поблагодарил своих спасительниц, сказал, что гостевать могут сколько угодно, а как захотят, ближайшим обозом отправит их в Муром. А Александре с дочерью и сыном предложил остаться жить здесь, их мужчин разбойники побили всех, никого близких в Муроме, скорее всего, не осталось. Некуда им ехать. Могут жить в гостевом доме, а помощь по хозяйству всегда нужна. На том и порешили, особых возражений не было. А тётушки из Мурома по приезду весточку пришлют, может быть, родственники какие и объявятся.