Чтение онлайн

Понятно.

— Ну, что, псинка, будем вести себя тихо? — спросил он животное.

Дружок попробовал лизнуть его в нос.

— Нет уж, — сказал Мурлов, осторожно перекладывая терьера в руках и беря его под мышку. — Давай-ка как-нибудь без телячьих нежностей.

С неожиданным и, по сути, навязанным подарком он чуть не забыл про непременное первое правило. Пришлось, ругая себя, вернуться с полпути и закрыть на засов дверцу в воротах. Прокол.

Сначала Мурлов хотел определить песика в кладовую, но вспомнил, что даже на нижних полках для деятельной собаки найдется, что погрызть, раскидать, измочалить и превратить в негодность. Нет уж! Зайдя в дом, он прошел к неиспользуемой семейной спальне и опустил песика на застеленную розовым лоскутным покрывалом кровать.

— Сидеть!

Лохматый терьер чуть повернул голову, словно плохо услышал команду.

— Лежать! — сказал Мурлов.

Дружок послушно лег. Мурлов погрозил ему пальцем и прикрыл дверь, чуть не сказав дежурное: «Если что, зови». Самому стало смешно. На кухне он поместил обратно в холодильник блюдце с мясом и занялся поздним обедом. Достал несколько крупных картофелин из одного из мешков, сложенных в тамбуре перед подвалом, поставил на плиту две сковороды — большую и маленькую. Под большой сразу включил газ и налил масла.

— Так.

Картофельная стружка полезла из-под ножа. Мурлов подтянул мусорное ведро к ногам. Бряк. Кожура шлепнулась на выстеленное пакетом пластиковое дно. Бряк. Вторая загогулина, обнажая желтый картофельный бок, отправилась к подружке. Так вот, подумалось, можно играть и с ко… Мурлов повернул голову и замер. Послышалось ему собачье тявканье или нет? Что там еще может быть? Птица, ветка в окно. Шмель какой-нибудь. Несколько секунд Мурлов ждал повторения звука, потом, отложив картофелину и прикрутив до минимума газ, шагнул в коридор. Неизвестности он не любил.

Терьер коричнево-рыжим пятном растекся в центре кровати. Не сразу и опознаешь живое существо в пэтчворке. Лохматая мордочка поднялась на скрип двери. Бусинки глаз зафиксировались на Мурлове.

— Лежишь? — спросил Мурлов. — Ну, лежи, лежи. Лежи.

Он окинул спальню быстрым взглядом, повторил: «Лежать!» и вернулся на кухню. Что-то с соседом все же не то, подумал он. Мог бы также скомандовать своему Дружку, чтобы лежал, тот бы и лежал. Даже кормить не нужно. Нет, к нему поперся. А вообще интересные у них на работе подарки. Собаку, скажем, за сорокалетний трудовой вклад.

Мурлов хмыкнул и снова принялся за чистку картофелин. От сковороды с маслом тем временем принялся подниматься едва заметный дымок.

Ага. Мурлов достал нарезанную кусочками, уже замаринованную свинину в контейнере, вскрыл упаковку и аккуратно выложил чуть ли не половину килограммового контейнера на дно сковороды. Быстро нарезал колечками луковицу и побросал туда же. Масло принялось шипеть и поплевывать вверх. Мурлов, шипя в ответ, поперчил свинину и накрыл блюдо крышкой. Вот так. Замечательно.

Он дочистил картошку и настрогал ее тонкими ломтиками. Перевернул начинающие золотиться кусочки свинины, поджег огонь под второй сковородой. Могла бы так Татьяна? — подумалось ему. Конечно. Ничего сложного. Но чем она его кормила? Правильно, полуфабрикатами, суши и сэндвичами, прихваченными в кулинарном отделе супермаркета. Нет, претензий к сэндвичам не было. Но как она там сказала? «Я и кухня находимся в разных плоскостях бытия». Дура. Выкопала же где-то изречение. Все ей куда-то надо было сунуть свой любопытный нос, все у нее вермишель крутилась в голове, деньги, деньги, деньги, проекты… Сын вообще редкостным существом получился.

Впрочем, это не испортило Мурлову настроения. Он даже принялся насвистывать, выкладывая картошку. Потом еще раз перевернул свинину. Ах, какой запах! Интересно, Дружок учуял или нет? Какая воспитанная собака…

Мурлов достал из шкафа початую бутылку красного вина и налил в бокал грамм тридцать. На небольшой глоток. Выпил. Повар для вдохновения всегда должен быть чуточку пьян. Так любое блюдо, выходящее из-под его руки, приобретает особенную прелесть. Сразу — что? Газ под свининой убавить, картошку — поворошить.

Какое-то время Мурлов сидел на стуле у плиты, ожидая, когда свинина и картошка дойдут до кондиции. Подумав, он достал маленькое пластиковое блюдце и, подцепив вилкой крохотный кусок мяса, опустил его туда. Пахло восхитительно. Он выключил газ, потом приготовил посуду себе — большую фарфоровую тарелку с синим узором по ободу. На левую сторону тарелки просыпалась свинина. На правую сторону, подгоняемая деревянной лопаткой, легла картофельная стружка. Тонкая линия сладкого кетчупа послужила водоразделом.

Красота!

Мурлов добавил два ломтя хлеба и перенес тарелку на столик у дивана. Наполнил вином бокал и вместе с бутылкой поставил туда же. Празднуя появление кота, он решил позволить себе немного больше обычного. Татьяна вот ни черта не понимала в маленьких радостях. Как ни странно, но человек без маленьких радостей — это человек с большой проблемой.

Мясо на блюдце остыло.

— Привет!

Мурлов включил свет в спальне. Терьер поднял лохматую мордочку. Волосы висели смешными кисточками. Глаза-бусинки поймали в себя отражение лампочки. Кажется, все это время он лежал, не переменив позы.

— Думаешь, я о тебе забыл?

Мурлов присел на край постели и поставил перед песиком блюдце. Подвинул его ближе. Свинина темнела на блюдце аппетитным бугорком. Дружок шевельнул маленьким черным носом.

— Чуешь? — спросил Мурлов. — Это, так сказать, от нашего стола — вашему.

Ему вдруг захотелось дернуть за одну из кисточек у терьера на мордочке. Завить пальцем и дернуть. Ведь такой смирный, крохотный песик мало чем отличается от котика. Завизжит, наверное, от боли.

Жалко, хозяин знает, где он.

— Кушай, кушай, — сказал Мурлов, вставая.

Он спрятал руки за спину. Вышел, закрыл дверь. Ах, какой соблазн. Но нам такие Дружки ни к чему, лежат себе и лежат. Пусть лежат.

Мурлов выдохнул и вернулся в гостиную. Сел на диван, включил телевизор, запахнув халат, подвинул к себе столик. Ел он, запивая свинину вином. Картофельные ломтики макал в кетчуп. По второму каналу шло какое-то политическое ток-шоу, и выступающие там эксперты надрывно обсуждали Польшу, Украину и Белоруссию. Мурлов смотрел на них, как на животных в зоопарке.