Чтение онлайн

Я улыбаюсь, впервые счастливая за эти дни.

— Это замечательно, мам!

— Конечно, ты так думаешь, — говорит она, поставив меня на мое место.

Полагаю, я была не в настроении, хотя ответила быстро:

— Что это должно значить, мам?

Она фыркает.

— Ты знаешь, что мы не всегда одобряли твой выбор парней.

Я качаю головой, сохраняя улыбку на лице, и смотрю в окно.

— Да, мам. Я знаю это.

— Хорошо, не будем больше об этом, все кончено.

Я делаю глубокий вдох. Если бы она только знала.

Впервые с тех пор как я видела ее, Сара говорит:

— Что произошло с Диланом? Я думала, он был милым.

— Сара! — говорит мама с обидой в голосе.

— Да, это правда, он был милый. Он в армии или как?

Я отвечаю, мой голос спокойный, пытаясь ничего не показать.

— Да. Его тяжело ранили в Афганистане.

— О, дорогая, — говорит мама слабым голосом.

Я смотрю на нее, пытаясь по выражению ее лица понять, знала ли она? Мой отец писал Дилану, когда он был в больнице. Он, по крайней мере, знал, что Дилана ранили, и не сказал мне. Мой отец видел, какой несчастной я была в прошлом году, а он знал. И ничего мне не сказал.

У нас с отцом будет отдельный разговор.

— Ты знала об этом, мам? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Нет, мне жаль. Я надеюсь, это не серьезно. Даже если мы не одобряли его, он хороший мальчик.

— Это было серьезно, — отвечаю я, все еще пытаясь оценить ее реакцию. Мы стоим на красном свете и встречаемся глазами в зеркале заднего вида. — Он почти потерял ногу. Его друга убили.

Она бледнеет, затем шепчет:

— Мне жаль, Александра. Я знаю, ты заботилась о нем.

Я вздыхаю и откидываюсь на сиденье. Моя мать как всегда загадочна. Она могла бы сделать миллионы как игрок в покер, хотя я предполагала, что быть женой дипломата в некотором роде то же самое.

Поездка мучительна. Я достаю свой телефон и включаю его. Знаю, что зря надеюсь, но возможно там будет известие от Дилана. Письмо. Или сообщение. Что-нибудь. Признак того, что он действительно услышал, что я пыталась сказать. Что-нибудь.

Как только телефон включился, начинают поступать сообщения. Не от Дилана, но одно от Келли, на два больше от Шермана, затем одно от Кэрри.

Сообщение Келли короткое и по существу:

«Позвони мне, когда приземлишься. Срочно».

Шерман написал:

«Алекс, не включай новости. Позвони мне или Кэрри как можно скорее».

Кэрри менее загадочна, но не особо полезна:

«Если мама захочет пообедать где-нибудь, притворись больной. Скажи ей, что тебе нужно домой. Сейчас. Скоро позвоню. Люблю тебя».

О, Боже. Что не так? Что-то случилось с Диланом? Что не так? Я смаргиваю слезы, пытаясь стереть их, пока мама не увидела.

— Твой телефон почти как автосигнализация, дорогая, что случилось.

— Ох, ничего, — отвечаю я, пытаясь, чтобы мой голос не дрожал. — Это просто Келли, я ей очень быстро позвоню, ладно?

— Александра… — начинает моя мама, но я уже набираю номер. Джессика награждает меня странным взглядом, глаза падают на мои руки, которые трясутся, но я отмахиваюсь.

Кэрри ответила после второго гудка.

— Алекс?

— Привет, Келли, — говорю я фальшивым радостным голосом. — Я получила твое сообщение. Что за новости?

Кэрри сразу понимает, в чем дело. Она спрашивает:

— Ты в машине с мамой?

— Да! Прямо сейчас на пути домой, скоро там будем.

Мама оглядывается на меня через плечо, когда я говорю это:

— Я думала, мы остановимся пообедать.

Я хмурюсь.

— Подожди, Келли.

Я говорю маме:

— Мам, ты не против, если мы пропустим обед? Я не очень хорошо себя чувствую после полета.

Сара качает головой и что-то бормочет, затем скрещивает руки на груди.

— Дорогая, твои сестры так с нетерпением ждали этого.

Господи, почему они все не могут просто заткнуться и уйти.

— Пожалуйста, мам? Я думаю, мне надо прилечь.

— Конечно, дорогая.

— Спасибо, — говорю я, прикладывая телефон к уху. — Прости. Что ты хотела сказать?

Голос Кэрри громкий и ясный.

— Алекс, не сходи с ума. Ладно? Чтобы ты не делала, я хочу, чтобы ты оставалась спокойной.

— Конечно, — говорю я, фальшивая улыбка все еще на моем лице. Мои щеки уже начали болеть.

— Хорошо. Слушай… этим утром Рэнди Брюер был арестован.

Я закрываю глаза и подтягиваю колени. Я не хочу слышать это. Не хочу слышать, что она дальше скажет.

— Он вчера вечером следовал за девушкой из бара до ее дома и изнасиловал ее.

Я ахаю. Моя рука резко прижимается ко рту.

— Александра, ты в порядке?

— Я думаю, что заболела, — шепчу я. Мой желудок сильно сжимается, и я не могу остановить слезы, начинающие течь по моему лицу.

— Александра, положи телефон. Что ты ела в самолете, может у тебя пищевое отравление?

— Келли, — шепчу я своей сестре. — Я пришлю тебе письмо. Мне жаль, нужно бежать, чувствую себя нехорошо.

Она сразу же отвечает.

— Я буду ждать тебя здесь, Алекс. Мне жаль.

Я отключаюсь и кладу телефон рядом с собой, наклоняюсь вперед на своем сиденье, скрещиваю руки на груди, пытаясь сдержать эмоции, угрожающие вырваться наружу.

— Александра, тебе нужно к врачу? Я думаю, мы должны отвезти тебя к врачу.

— Нет! — кричу я.

Тишина после крика оглушительна.

Моя мама останавливается через секунду, визжа шинами, почти проехав на красный свет. Она смотрит на меня, открыв рот и широко раскрыв глаза. Я никогда не кричала на нее раньше.

— Прости, — шепчу я. — Мне просто… нужно прилечь ненадолго, ладно? Пожалуйста?

Я поднимаю ноги на свое сиденье, кладу на них подбородок, оборачиваю руки вокруг ног и пытаюсь от всего отстраниться. Все, о чем я могу думать — это прошлая весна, когда я не могла встать, не могла защитить себя, пока он разрывал мою рубашку, а его соседи не вмешались. И затем это случилось снова, только в этот раз Дилан был тем, кто защитил меня.