Чтение онлайн

Дойдя до развилки, посмотрела по сторонам. Коридор убегал в обоих направлениях и налево заканчивался тупиком, а справа казался бесконечным. Вот только в лабиринте всегда есть разветвления, значит, эта бесконечность лишь обман зрения. Я решительно повернула направо и вскоре уперлась в зеркальную стену, которая и создавала ощущение нескончаемого коридора. Левее начинался новый проход. Там меня и поджидала первая ловушка – в полу зиял огромный провал, перепрыгнуть который не представлялось возможным. Я задумчиво подошла к краю и, держась за стену, помахала над провалом ногой, ощутив холодную пустоту. Здесь не свисали с потолка лианы или веревки, а миновать препятствие по стене было попросту нереально. Тогда я закрыла глаза, так легче было убедить себя, что впереди есть пол. Нельзя верить тому, что видишь, в этом испытании страхи работают против тебя.

Набрав в грудь побольше воздуха, я решительно шагнула вперед. Если не буду бояться, то не провалюсь. Я сделала еще шаг, чувствуя, как пружинит под ногами «пустота». Еще шаг и еще, и я достигла противоположного конца и ступила на прежний ледяной пол.

Первая ловушка осталась позади, а сейчас вновь приходилось выбирать направление. Один из трех коридоров переливался разноцветными огнями и был таким красивым, что нестерпимо захотелось пойти именно туда. Невольно сделала шаг, но тут же ухватилась рукой за стену, останавливая собственное тело, которое неудержимо влекло в ловушку. В этом лабиринте идти можно только туда, куда совершенно не хочется. Я заглянула еще в один коридор, он выглядел таким обычным и удивительно безопасным. Повернувшись в сторону последнего, невольно отступила. Чуть дальше впереди на ледяном полу извивались змеи. Я обхватила плечи руками, сделала глубокий вдох. Нужно идти, они не причинят мне вреда, если я не буду бояться.

Коснулась кольца на пальце, набираясь решимости, вспомнила все те уроки, что проводил со мной Истор, и сердце сдавило. Усилием воли отогнав лишние эмоции, я пошла вперед. Решительно, не глядя под ноги, уверяя себя, что эти змеи такие же, на каких меня тренировал Истор, включая проектор. Они безопасны, их шипение не сулит мне ничего плохого, они не смогут укусить, не смогут сделать больно и никогда больше не заставят меня потерять голову от страха. Я шла и шла, глядя только вперед, прокручивая в уме все хорошие и светлые воспоминания, и даже не вздрогнула, когда нога наступила на скользкое тело, а в ответ раздалось громкое шипение. Едва впереди показалась новая развилка, я смогла наконец расслабиться. Прошла! Улыбка сама расцвела на моем лице. Я справилась и с этим испытанием.

Осталось совсем немного. Чем ближе к концу, тем сложнее и страшнее. Теперь нужно определить, куда идти дальше. Впереди оказалось всего два разветвления, и один коридор очень напоминал тот, что был в нашем доме, тот самый, который вел к моей комнате. Я узнала окна, картины на стенах, статуэтки на декоративных столиках, плетение мягкого и дорогого ковра, устилавшего мраморные плиты. Коридор, уводящий налево, казался темным и пугал меня холодной пустотой, как будто в самом воздухе там ощущалось странное отчаяние. Я видела почти ту же самую дорожку, но разорванную местами, полусгнившие рамы с истлевшими картинами, нищету, разруху и бедность. Сердце так сдавило, что сложно было даже вдохнуть. Я прижала ладони к глазам, призывая себя успокоиться, прекрасно понимая, куда мне стоит пойти.

И я повернула в темный коридор, пошла вперед, борясь с желанием прижать к лицу платок, так тяжело было дышать здесь, такая странная и удушливая вонь царила кругом, но я не сбавляла шаг и не переходила на бег – держать, держать эмоции под контролем. Это все обман, а вовсе не картина моей будущей жизни, только иллюзия. Я миновала страшный коридор, а когда обернулась назад, увидела лишь полупрозрачные стены и гладкий пол. Теперь впереди был один путь – извилистый ледяной проход, конец которого терялся во мраке.

Не останавливаясь, чтобы перевести дух, я снова направилась вперед, не медленно и не быстро, помня о том, что нужно держаться и не выпускать чувства из-под контроля, что бы ни скрывалось за каждым поворотом. Коридор изгибался, по бокам возникали темные провалы, а оттуда раздавались голоса. Я узнавала их, когда они называли меня по имени. Голоса родных людей, зовущих меня к себе, уговаривающих вернуться: Эрин, родители, друзья, поклонники – голоса из прошлой жизни. Но я не слушала их, я шла вперед, и коридор внезапно закончился огромной полутемной комнатой. В дальнем конце на небольшом столике светилась золотая статуэтка снежного цветка – мой приз! Осталось только взять его в руки, и испытание закончится.

Невольно, совсем чуть-чуть ускорила шаг, а когда до статуэтки оставалось совсем немного, я вдруг заметила то, чего не видела раньше. Кто-то лежал там впереди на полу. Фигура эта слабо зашевелилась, а потом стала подниматься, и я с трудом сдержала крик ужаса. Истор! Бледный парень с трудом встал на ноги, его кожа по цвету напоминали белый лист бумаги, мертвые глаза взглянули прямо на меня, синие губы искривила усмешка.

– Привет, сладкая, – шепнул мертвец, протягивая ко мне руку.

– Истор. – Тело пробрала внезапная дрожь, мысли смешались в голове.

– Удивлена увидеть меня здесь? Я пришел за тобой, конфетка. Мне одиноко в этой темноте. Скажи, зачем ты меня убила? Я ведь тебя любил. И я еще так мало пожил на свете.

– Ист… – Горло сжало спазмом, я вдруг слишком отчетливо ощутила страшный холод вокруг, пробравший до самых костей.

– Согрей меня, любимая, мне очень холодно здесь одному.

Он двинулся вперед, протягивая ко мне руки, а я пыталась из последних сил уверить себя, что он ненастоящий, просто обман, но не могла совладать с паникой и жалящим чувством раскаяния. Он был совсем такой, каким я видела его в последний раз в лазарете.

– Ист, прости меня. – В голосе прорвались рыдания, я вытянула ладони вперед, пытаясь остановить мертвеца, а его холодные пальцы вдруг схватили за запястья, подтягивая ближе. Он крепко обхватил меня за талию с той особой нежностью, с какой обнимал всегда, и поднял голову за подбородок. В глазах его светилась лишь пустота, а на губах играла знакомая улыбка.

– Останься здесь со мной, сладкая, не бросай одного. – И он склонился вниз, касаясь моих губ, сейчас таких же холодных, как ледяные стены лабиринта, забирая своим поцелуем последние крохи тепла. Страх, паника, раскаяние постепенно отступали, накатывало безразличие, и становилось на удивление легко. Не было больше тревог, я не чувствовала холода, только сердце замедляло свой ритм, билось все тише и тише.

Я закрыла глаза, а перед внутренним взором вдруг промелькнули воспоминания: увидела смешливую няню, а потом тот день, когда встретила ее нищую и оборванную на улице. Чудесный вечер, когда была заключена моя помолвка и я танцевала с улыбающимся красавцем, наслаждалась его комплиментами, а потом развернула письмо с парой строк, означавших конец всему этому счастью. Я увидела Академию аристократии в тот день, когда гордо поднималась по ступенькам пьедестала, а все вокруг восхищенно внимали моим речам, а потом момент, когда сжимала в руках чей-то доклад, в котором говорилось о моих друзьях и об их предательстве. Я смотрела на сидящих на трибунах родителей, а они безразлично взирали на состязания и меня, вышедшую на поле. Перед глазами промелькнуло лицо Элинны, кричащей о том, что она не простит мне подлого поступка с ректором, бледные щеки Мелинды, умоляющей увезти ее, спасти от проклятия, и сжатое судорогой тело Амира на полу в кабинете, а потом его горящие ненавистью глаза, когда он спрашивал, что же для меня страшнее всего на свете.

Я вглядывалась в его облик, отчетливо понимая, что никто и никогда не пожалеет, если вдруг одной надменной аристократкой на свете станет меньше. В зеленых глазах плескалось отвращение, но я не чувствовала больше боли, а словно наблюдала со стороны, отдалялась от Амира, но заметила, как лицо его исказила тревога, и услышала далекий голос, шепчущий: «Кольцо, Летта. Кольцо!»

Я уже не чувствовала тела, пальцы онемели, мягкая темнота окутывала мозг. Не могла понять, чего он ждет от меня, и было так сложно предпринять хоть что-то, совершить последнее усилие. И лицо Амира становилось все дальше, растворяясь в темноте. Захотелось шепнуть ему «Прощай», пока он не ушел совсем. Я едва шевельнула онемевшими пальцами, не чувствуя даже, сжимаются ли они в кулак или так только кажется. Последняя попытка, чтобы сказать ему «прости» и уверить, что не держу зла. Мне показалось лишь на миг, будто пальцы коснулись кольца, один-единственный миг, когда я позвала: «Амир».