Чтение онлайн

– А ты знаешь, что если они передумают, то заберут тебя?

– О чем вы?

– Пока ты не достигла двадцати лет или не вышла замуж, они твои опекуны и вправе распорядиться твоей судьбой так, как посчитают нужным. Если завтра, когда их обида немного поутихнет и они сообразят обвинить меня в тлетворном влиянии на их дочь, родители за тобой приедут, то по закону ты не сможешь воспротивиться их воле.

– Не говорите… – Едва не сказала «глупостей», но быстро исправилась: – Подобных вещей. Им нет до меня дела, они сюда не приедут.

Амир вновь закинул руки за голову и посмотрел в потолок.

– Чтобы иметь возможность принимать самостоятельные решения, тебе лучше выбрать себе попечителя до достижения совершеннолетия.

– Попечителя?

– Да. Ты можешь по собственному желанию подать заявку на назначение твоим попечителем любого уже состоявшегося взрослого человека из твоих родственников или знакомых. Если родители не опротестуют это заявление в течение трех дней, тогда обзаведешься новым опекуном. В случае если родители решат настоять на своем, они должны будут сперва достигнуть согласия в этом вопросе с твоим попечителем.

– Никто мне не нужен! Никакой новый опекун! – насупилась я. – Родители за предыдущие полгода даже на письма не ответили, не то чтобы приехать за мной.

– Разгребали последствия скандала, я полагаю. Однако замечу, что, во-первых, эта новость не будоражит более умы светского общества так, как раньше, и тебя можно вернуть, а во-вторых, разве позволят тебе оставаться и дальше в руках ужасного бессовестного аристократа вроде меня?

Я хотела ответить, что позволят, но на минуту усомнилась в этом.

– Кого назначишь? – тут же ощутил перемену в моем настроении Амир.

Вот интересно, насколько хорошо этот интуит чувствует мои эмоции? Насколько развит его дар, какова его сила?

– Поговорю с Эди, – ответила я.

Ректор едва заметно усмехнулся, но кивнул.

– Можно я теперь пойду?

– В конце недели приедет комиссия, – не ответил на вопрос Амир. – Мы организуем небольшой прием. В составе комиссии помимо организаторов состязаний будут присутствовать представители учебного совета и меценаты, которые горят желанием лично познакомиться с условиями обучения в академии. Придется общими усилиями производить благоприятное впечатление на всех визитеров, поскольку от них очень многое зависит.

– Вы хотите, чтобы я помогла с организацией?

– Хотел попросить тебя не натворить чего-нибудь… неординарного.

– Я и не собиралась. – Обида прозвучала в голосе помимо моей воли, и, стараясь скрыть ее, я задала ректору волнующий меня вопрос: – А они разве не будут спрашивать о происшествии в лабиринте?

– Возможно, удастся этого избежать, если расследование, которое сейчас проводится, покажет причастность представителей аристократической академии к опаиванию наших участников. В таком случае победа просто автоматически достанется нам. Но если Зор удачно замел следы, тогда могут либо присудить ничью и разделить выигрыш, либо, если победят аристократы, выделить средства на развитие академии из личных пожертвований меценатов. Их необычайно заинтересовала наша команда, но все опять же зависит от их впечатлений.

– Мне ясно. Я пойду?

– У меня для тебя еще одна новость.

– Какая? – Сердце вновь испуганно застучало.

– Истор ночью пришел в себя.

– Правда? – Колени вдруг ослабли, и я опустилась на невысокий подоконник. – Как он?

– Скоро поправится, как раз к концу недели, как говорит Диана.

– Хорошо, – ответила я, опуская голову и пытаясь сдержать подступившие слезы.

– Это все, Летта. Если ты действительно приняла твердое решение, то оставайся в академии с условием, что не будешь подстраивать каверзы тем, кому не посчастливилось заслужить твое расположение, станешь следовать местным правилам, а еще сдашь экзамены за первое полугодие через две недели.

– Как много условий, может, забыли что-нибудь?

– Забыл попросить тебя затянуть шнуровку платья.

Я резко опустила глаза вниз и, зардевшись от смущения, быстро стянула ткань на груди.

– Теперь все, можешь возвращаться в общежитие.

– Виолетта, слов нет! – Эля сидела на стуле, не сводя с меня округлившихся глаз, а Мелинда даже рот открыла от удивления.

– Не их дочь? – переспросила она.

– Да. – Я кивнула и, сохраняя внешнюю невозмутимость, пригубила из кружки чай.

– А-а-а… – Дальше девушка не нашлась что сказать, зато Эля пришла в себя и принялась выпытывать подробности разговора с Амиром. Больше всего ее интересовало, почему я не рассказала, что моим настоящим отцом был его друг.

– Зачем рассказывать?

– Как зачем? Тогда ваши отношения изменились бы, ведь он твоего отца уважал.

– Эля, он очень четко объяснил мне, что его отношение обусловлено моим воспитанием и характером, а никак не происхождением.

– Если Амир перешел на сторону виеров ради того, чтобы отдать долг погибшему другу, то уж о его дочери он бы позаботился.

– Мне не нужна его забота! Сама справлюсь.

– А что ты теперь будешь делать?

– Буду учиться и найду себе подходящую работу.

– Учиться? Работу? – Теперь Эля открыла рот. – Ну, насчет учебы оно понятно, но чтобы ты на кого-то работала и выполняла чьи-то указания… Сомневаюсь.

– Я подыщу подходящее место.

Обхватив горячую кружку ладонями, вновь поднесла ее ко рту. Ничего страшного, я справлюсь со всеми выпавшими мне испытаниями, зато отныне не буду зависеть ни от кого. Помолчав, перевела разговор на другое:

– Эля, как там Истор?

– Пока в лазарете. Хочешь сходить проведать его?

– Я должна… Хотя, честно говоря, мне не по себе, особенно после того видения в лабиринте.

– Оно на то и видение, что было ненастоящим.

– А ты когда поговоришь с преподавателем Эдваром? – подала вдруг голос притихшая Мелинда.

– Ну… можно и сейчас к нему пойти.

– Мели-и-и, – протянула вдруг староста, – ты ревнуешь нашу Ви к Эди?

– Ничего не ревную, – смутилась девушка и уставилась в окно, старательно избегая наших взглядов.

– Да ладно тебе, ну станет он ее попечителем, что с того?

– Мелинда, неужели твои чувства настолько серьезны? – Я внимательно посмотрела на раскрасневшуюся девушку. – Эди мне друг, именно поэтому я и решила попросить его, других причин нет. И он ко мне тоже относится по-дружески.

– А вдруг ты ему нравишься? – спросила Мелинда.

– Ерунда, он ко мне тепло относится из-за сестры.

– Жаль, – вдруг вставила свое слово староста.

– Чего тебе жаль?

– Жаль, что у Амира сестры нет. Спасла бы ее, и ваши отношения наладились бы.