Чтение онлайн

– Хотим назвать его Егором.

– Не плохой вариант. Я безумно за тебя рада. Как отреагировал Никита?

– Он еще не знает. Ты первая, кому я рассказала.

– Вы столько времени путешествовали вместе, а он и не понял?

– Я и сама не сразу поняла, да и живот только недавно начал расти

– Не говори ему, я завтра сама расскажу.

– Как скажешь, это твой секрет.

– Ладно, нам пора возвращаться. Гостей все больше и больше.

– Ты права. Пора начинать.

– Дина, ты большая умница. Знаю, через что тебе пришлось пройти. И эта выставка, самое лучшее, что ты могла сделать. Мама бы очень тобой гордилась, впрочем, как и всегда.

– Не нужно, а то, я действительно расплачусь.

На часах было семь, когда все полотна были представлены публике. Люди с интересом рассматривали работы мамы. Ее личность так и осталась анонимной, но талант был признан обществом. За полчаса до закрытия приехал папа:

– Боялся, что опоздаю!

– Ты даже не представляешь, как я тебе рада!

– Ты проделала огромную работу, я не мог не приехать.

– Дай, я тебя обниму! Я так соскучилась!
– И я уткнулась в его плечо.

Гости разъехались, музыка стихла, а я с облегчением выдохнула. Я сидела за одним из столиков, когда ко мне подошел папа:

– У меня кое-что есть для тебя. Закрой глаза, протяни руку.

– Прямо как в детстве. Что там у тебя? - Он вложил мне в руку футляр.

– Подумал, тебе понравится. Это авторская работа, сделанная на заказ. Ну же, открой.
– Что я послушно сделала. На мягкой атласной подушечке лежал медальон на тонкой цепочке, сделанный из белого золота.

– Он прекрасен. Спасибо.

– Открой его.

– Это же мама!

– Да, здесь выгравированный ее портрет. Теперь, она всегда будет с тобой.

– Я никогда его не сниму. Это самый лучший подарок, из всех, что ты мне делал!

– Просто хотел порадовать тебя. Ты хоть и взрослая, но все еще моя маленькая девочка.

– Редко говорю тебе это, но я люблю тебя, пап.

– Я знаю, доченька, знаю. И быть может, я не самый лучший в мире отец, но ты, лучшая в мире дочь. Твоя выставка прекрасна, маме бы здесь очень понравилось. Все, как она любила.

– Пришлось потрудиться, чтобы найти все эти гирлянды и лампочки.

– Могу себе представить. Но, ты сделала это. Я видел восхищение в глазах этих людей, видел их эмоции, видел, какое впечатление произвели ее работы.

– Многие хотели их купить, но я никогда не продам ни одну из них.

– А я тебе этого не позволю.

– Ты скоро уезжаешь?

– Через 20 минут приедет водитель.

– Значит, у нас всего 20 минут?

– К сожалению.

– Давай просто посидим, помолчим. В наше время это большая редкость.

После отъезда папы, я закрыла оранжерею, попросив охрану, открыть ее утром. Мои друзья ждали меня у машины, чтобы попрощаться. Было немного слов, больше объятий, но этого было более чем достаточно. Это был и самый грустный, и самый счастливый день одновременно. Странное чувство.

Ко мне домой мы поехали вместе с Глебом. Все время мы держались за руки, напоминаю влюбленных подростков. Этой ночью у нас был самый страстный и самый нежный секс. Как же я по нему скучала.

Мое утро началось с ароматного кофе и привычного шума на кухне. Впервые за долгое время я чувствовала себя хорошо, и не было никаких сожалений о прошлой ночи. Накинув его рубашку, я тихонько вошла в кухню:

– Надеюсь, это не я прервал твой сон?

– Я давно проснулась, наслаждалась утром.

– Дин, эта ночь была волшебной.

– Не нужно слов, просто поцелуй меня. Я слишком долго была без тебя, слишком долго хотела к тебе.

После завтрака он уехал по делам. Днем ко мне приехал Никита, с моими любимыми пирожными и газетой:

– Ну, наконец-то мы можем поговорить! Мне не хватало твоего балкона!

– Проходи, я поставлю чайник.

– А у тебя здесь существенные перемены. Мне нравится!

– Спасибо. Знала, что оценишь.

– Детка, ты вчера произвела настоящий фурор! О тебе пишут в газетах, это я молчу об Интернете.

– Это хорошо. Значит, все было не зря.

– Как ты вообще?

– Устала. И прошу, не нужно извинений, что тебя не было со мной, и все подобное, и все в этом духе.

– Я и не думал. В отличие от нашей подруги, я уважаю твое решение, провести это время в одиночестве. Правда, не совсем поддерживаю твое желание быть с Глебом, но выбор за тобой.

– Давай не будем. Я благодарна, что ты не накинулся на него с кулаками.

– А мне очень хотелось.

– Знаю, и очень ценю твою сдержанность.

– У вас все серьезно?

– Не могу ничего сказать, просто в данный момент я счастлива. А от завтрашнего дня никто не застрахован.

– Если он тебя еще раз обидит, я церемониться не стану.

– А я не стану останавливать. Скажи, как ваше путешествие? Несколько месяцев колесить по Европе, не каждый сможет.

– Все было здорово, если бы не Юлькина беременность.

– Ты в курсе?

– Конечно! Не умеет она ничего скрывать от меня. Вот жду, когда она мне расскажет.

– Ты удивишься?

– Ты даже не представляешь, как сильно. Кстати, купил тебе небольшой подарок в Париже. Примерь!
– И он протянул мне серебряный браслет, с подвеской в виде дерева.

– Спасибо, он очень красивый.

– Оно символизирует жизненные силы и счастье.

– Это то, что мне нужно.

– У тебя все в порядке?

– Более чем. Прекрати за меня переживать.

– Никогда! Даже не проси!

– Это большая удача, иметь такого друга как ты.

– Тебе очень повезло. Хотя, и я рад, что в моей жизни, есть такие особенные люди.

– Не зазнавайся. Пойду, принесу кофе.

Мы несколько часов говорили с ним, сидя на моем уютном балконе, и это было гораздо большее, чем простое общение.

Глава 7. Счастье

Прошло две недели, со дня моей триумфальной выставки. Мамины работы давно были перенесены в галерею. Утро нового дня выдалось суетливым. Подгорел хлеб в тостере, сбежал кофе, и я прожгла утюгом любимую блузу. Вечером мы должны были идти в театр, но как бы мне не хотелось, я никак не могла найти билеты. Они оказались у Глеба (можно было догадаться), с которым мы договорились встретиться у входа. Надев фиолетовое, приталенное платье, накинув песцовое манто, я практически была готова к выходу, как позвонил Никита и попросил приехать в оранжерею, якобы по внезапно возникшему срочному делу. Я незамедлительно отправилась к нему, напрочь забыв о том, что картин там давно нет. В оранжерее царил полумрак. Когда я вошла, в дальнем углу загорелся фонарик. Его света было достаточно, чтобы разглядеть дорожку, усеянную лепестками французских роз. Ели слышно играл легкий джаз, один за другими загорались садовые фонарики, ведущие в глубь оранжереи. Когда я открыла дверь, зажглись гирлянды, а в центре с огромным букетом тех же роз, стоял Глеб: