Чтение онлайн

Итак, я сел в поезд до Чикаго, имея в кармане билет и предписание, куда явиться по прибытии. Привокзальная площадь в Чикаго была забита солдатами. Гремел военный оркестр. Из Чикаго я поехал в Шеппард-Филд, в большой тренировочный лагерь на границе Техаса и Оклахомы, где стал одним из 7700 курсантов, обучавшихся по специальности «авиационный механик». Я был приписан к команде механиков десантных планеров, на которых в тыл противника будут доставлять десантные войска, оружие и боеприпасы. После полутора лет обучения в Штатах я весной сорок пятого получил назначение на базу, расположенную на каком-то крошечном островке в Тихом океане. Островок назывался Тиньян и находился к юго-востоку от Японии. К тому времени, когда я получил назначение, Германия уже капитулировала, да и война с Японией близилась к победоносному завершению. 15 августа 1945 года я ехал на машине в Солт-Лейк-Сити. Там, в авто, я и услышал новость о том, что война на Тихом океане закончилась. Мы поднялись на автомобиле в горы, и сигнал заглох, но потом, когда мы снова оказались в долине, сигнал восстановился, и мы убедились, что не ослышались – война действительно кончилась. Японцы сдались. Вместе со всей страной мы в Солт-Лейк-Сити праздновали победу, надеясь, что теперь нам не придется ехать за океан.

Но, несмотря на окончание войны, нас все-таки туда послали. Я провел на Тиньяне полгода. Это тот самый островок, на котором снаряжали к полету «Энолу Гэй», бомбардировщик, сбросивший атомную бомбу на Хиросиму. Я участвовал в демонтаже аэродрома, который наши построили на острове, отобрав его у японцев. На Тиньяне я был водителем грузовика. Обязанности мои сложными не назовешь, но я знал, что мы выполняем важную миссию, и гордился своим участием в ней. Джей был страшно разочарован тем, что так и не попал за океан. Как он потом мне рассказывал, их часть начали грузить на транспортное судно, уходившее в Европу. Внезапно погрузка закончилась. Офицер, руководивший ею, закричал: «Мы не можем больше никого взять, судно переполнено. Всем остальным приказываю вернуться в казармы». Джей еще сказал: «Когда они по алфавиту дошли до буквы V, корабль был уже полон. Я не смог погрузиться, потому что я Ван Андел, а не ДеВос [6] ».

Война познакомила меня с людьми различных вероисповеданий и взглядов на просторах от Соединенных Штатов до островов Тихого океана. Служба научила меня соблюдать дисциплину, выполнять приказы и поддерживать себя в хорошей физической форме. Армия научила меня командовать, научила военной жесткости, научила четко формулировать правила и инструкции, предназначенные для множества людей. Я подчинялся приказам, не думая о том, что настанет день, когда моему партнеру и мне придется управлять тысячами сотрудников и миллионами дистрибьюторов по всему миру. Для этого нам пришлось воспользоваться армейскими принципами.

Моя военная служба закончилась в августе 1946 года, когда мы плыли на корабле из Японии в Сан-Франциско. В Сан-Франциско я сел в поезд до Чикаго. Мне было всего двадцать, но я мог назвать себя уже по-настоящему взрослым человеком – военная служба и жизнь вдали от дома закалили меня. Я был полон радужных надежд. Наш народ станет знаменем экономического прогресса и светочем свободы для всего мира. Все вокруг были воодушевлены и взволнованы. В то время мы все испытывали непоколебимую уверенность в завтрашнем дне. Мы доказали свою способность совместными усилиями преодолевать трудности и стремиться к величию. Мы были готовы снова начать работать, покупать новые машины, домашнюю обстановку и сами дома, а также производить все, чего нам так не хватало во время войны. Мы все были настроены оптимистично и не сомневались что будем жить лучше, чем когда-либо в прошлом. Возвратившиеся домой солдаты и офицеры открывали бензоколонки, магазины и другие предприятия или шли на работу, чтобы прилежно трудиться. Америка была свободна и могла ринуться к звездам.

Когда мы с Джеем после войны вернулись домой, то ничем не отличались от других ветеранов, не желавших упустить свой шанс в Америке – стране, как казалось, неограниченных возможностей. Во время войны мы даже набросали предварительный бизнес-план. Джей один раз побывал в отпуске до того, как я отправился на службу. Вернувшись домой после двойного свидания, мы с ним много говорили о деле. Учитывая наше прошлое и стремление начать собственное дело, мы были уверены, что колледж – это не вариант для нас. Чем больше мы говорили, тем больше убеждались в том, что нам надо начать совместное дело. Партнерство длиною в жизнь – большая редкость в бизнесе. Причина нашего пожизненного партнерства проста и естественна, но ее трудно изложить словами так, чтобы было понятно тем, кто не имеет такого опыта. Начало наших отношений ни к чему нас не обязывало: это была сделка, проезд до школы за двадцать пять центов в неделю, но всего лишь несколько лет спустя, во время войны, Джей подписывал свои письма мне: «Твой верный друг и товарищ». И вот мы – двое мальчишек, едва ставших мужчинами, – сидели в гараже моих родителей и строили планы будущего партнерства.

Позже, много лет спустя, мне не раз приходилось выступать перед многочисленными аудиториями и говорить о силе партнерства. Очень редко бизнесмен-одиночка обладает всей мудростью, знаниями, навыками и талантами, необходимыми для создания предприятия. Мы с Джеем знали и понимали это с самого начала. Думаю, что Джея тянуло ко мне, потому что благодаря мне он вкусил радость знакомства и дружбы со многими людьми, научился наслаждаться жизнью так, как это умеют делать общительные и приветливые люди. Я же с самого начала уважал Джея за его ум и мудрость. Учась в школе, он уже имел свое мировоззрение. Он был начитан и запоминал все, что читал. В обычных разговорах с Джеем я узнавал вещи, обычно неизвестные мальчикам его возраста. Его отец занимался бизнесом, и он обладал кое-какими познаниями в этой области. По субботам он ремонтировал машины в магазине отца, и это привило ему любовь к труду и навыки автомеханика.

Мы начали вместе работать еще в те времена, когда чинили «Форд-А» в мастерской его отца. Джей нравился мне, потому что он был умный парень, а я нравился ему, потому что смог оторвать его от книг и вывести в большой мир, где столько радостей и удовольствий. Когда мы учились в школе, я приходил к нему и обычно заставал за чтением. Я нередко спрашивал:

«Джей, не хочешь пойти сегодня на игру?»

Он отрывал взгляд от книги и отвечал:

«Знаешь, я как-то не думал об этом».

Я настаивал:

«Давай все же пойдем».

«Хорошо, – произносил он, немного подумав. – Ладно. Если ты собираешься на игру, я пойду с тобой».

Мы часто говорим, что противоположности притягиваются, или что целое всегда больше суммы составляющих его частей, или многое другое в таком же роде. Мы с Джеем оказались двумя частями одного целого, такого целого, которое заставляло работать всё, к чему мы прикасались. Мне нужен был автомобиль, чтобы ездить на нем в школу. У Джея был автомобиль, и он переехал в тот же район, где жил я. Судьба открыла нам ворота в будущее. Если бы я не вошел в эти ворота, то, вероятно, моя жизнь сложилась бы совсем иначе. Когда меня спрашивают, смог бы я добиться такого же успеха без Джея, я, не задумываясь, отвечаю: «Нет, ни за что на свете». Я уверен, что на этот вопрос Джей дал бы точно такой же ответ. Незадолго до своей смерти в 2004 году Джей сказал своему сыну Дэвиду: «Главное, что ты должен сделать, – это сохранить партнерство».

После того как мы проработали с Джеем двадцать пять лет, я написал ему поздравительную открытку по случаю дня рождения. Он хранил эту открытку до конца своих дней. Чувства, выраженные в этом коротком тексте, говорят о нашей дружбе больше, чем самые напыщенные слова и подробные объяснения.

«С днем рождения! Это всего лишь повод сказать тебе, как много ты для меня значишь. За последние двадцать пять лет мы не раз расходились во мнениях, но что-то большее, чем простое согласие, все равно пробивалось сквозь облака и освещало нам путь. Я не знаю, можно ли высказать это простыми словами, но, наверное, это можно назвать взаимным уважением. Еще лучше здесь подошло бы слово “любовь”. Это были хорошие и во многом удачные для нас годы, и мне трудно выделить какие-то частности, но я радуюсь тому простому факту, что все это мы сделали вместе. Да, все началось с поездки ценой двадцать пять центов, но я до сих пор благословляю эту поездку. С любовью, твой Рич».

К концу Второй мировой войны мы с Джеем уже точно знали, что мы – лучшие друзья и потенциально удачливые деловые партнеры. Мы были уверены в способностях друг друга, знали, что мы дополняем друг друга, и, помимо всего прочего, доверяли друг другу. Например, я доверил Джею все сбережения, заработанные в армии. Это было мое вложение в наш первый совместный бизнес. Мы затеяли уникальное и весьма рискованное предприятие, но были на сто процентов уверены, что у нас все получится.

В возрасте двадцати лет я купил самолет. В то время у меня не было даже машины. Я тогда все еще служил в армии и не имел четкого представления о том, что я буду делать и на что жить, когда дядюшка Сэм [7] уволит меня из вооруженных сил и отправит домой. Можете назвать это мальчишеством, неопытностью или неуемным оптимизмом, характерным для победоносной Америки конца Второй мировой войны, но я отправил Джею все свои сбережения в чеках военного казначейства и попросил его потратить эти деньги на покупку самолета – и это в то время, когда большинство американцев не то что не имели самолетов, но даже и не летали на них. Подобно многим другим молодым людям той ранней эры авиации, мы восхищались такими отважными летчиками, как Чарльз Линдберг, и подвигами пилотов истребителей и бомбардировщиков во время войны.