Просто сказка
Шрифт:
Но вскоре нетронутая и неудовлетворенная любительница мороженого пришла к правильному и успокоительному выводу.
Пожилой джентльмен, наверное, просто готовится к первой брачной ночи.
Джессика вопросительно глянула на строгого и экономного супруга, избегающего дешевых сантиментов и дорогих бессмысленных даров.
Томас Джон Крейг-младший ободряюще кивнул ей и снова погрузился в какой-то невообразимо толстый медицинский справочник.
Наверное, когда женишься четвертый раз, то ничего уже не возбуждает организм и не будоражит воображение?
Томас Джон Крейг-младший спокойно продолжал чтение медицинских трудов.
Джессика хотела ляпнуть, что после бракосочетания поздно читать про средства от старческой импотенции, но в последний момент благоразумно промолчала.
Сироте, так внезапно и удачно выскочившей замуж, не стоит проверять супруга на наличие чувства юмора.
Может, у Томаса Джона Крейга-младшего в данный момент — облегченный график половой жизни?
Может, пожилому джентльмену хватает и раза в неделю?
Джессика уставилась в иллюминатор, где кучковались белесые облака и степенно двигались темнеющие рыхлые тучи…
Молодой супруге очень хотелось задать наводящий вопрос: с какого момента невеста превращается в жену?
После регистрации, после обмена кольцами или все же после обязательной брачной ночи?
Но Томас Джон Крейг-младший, ее Томас Джон Крейг-младший услышал только одно слово:
— Красотища.
И Джессика снова уставилась в иллюминатор.
Молодая особа выбрала самую правильную тактику, чтобы снискать доверие Томаса Джона Крейга-младшего, все же опасающегося, что и в четвертый раз ему не повезет.
Главное — не задавать пожилому джентльмену внезапных и неподготовленных вопросов.
Джессика нащупала все еще непривычное кольцо на безымянном пальце.
И тогда они будут жить вместе долго и счастливо…
8
Могильная эротика
По громкой связи мелодичный и подобострастный голосок, принадлежавший смазливой стюардессе, объявил о прохождении ровно половины маршрута.
Приторный голосок также проинформировал новобрачных о высоте эшелона, минусовой температуре за бортом и крейсеровской скорости.
Вроде бы все было в полном порядке.
Вроде бы монотонный и ровный гул всех четырех моторов свидетельствовал, что вектор ее скучной и банальной жизни наконец-то меняется.
Но почему тогда ей хотелось, чтобы этот проклятый свадебный лайнер, украшенный идиотскими лентами, надувными сердечками, аляповатыми розовощекими куколками, потерпел катастрофу и грохнулся в чертов океан, в самое глубокое место?
Вместе с ней, дурой из дур, не понявшей, что ее берут замуж в качестве декоративной женушки.
Вместе с так называемым супругом, давно и прочно утратившим мужскую гордость.
И пусть от Джессики останутся только голубые трусики с алыми розочками.
А от ни на что не годного Томаса Джона Крейга-младшего — вообще ничего.
Пусть…
Но прикинув, что с 12 000 футов падать как-то не очень уютно, Джессика попыталась свыкнуться с мыслью, что все наладится и отрегулируется само собой.
Однако женский организм, настроенный на законную любовь, требовал немедленной сатисфакции.
Немедленной…
Джессика повернулась спиной к равнодушному супругу и прилегла, устроившись так, чтобы издали казаться мирно уснувшей.
Пусть Томас Джон Крейг-младший в момент перелистывания очередной страницы убористого текста, перенасыщенного непонятными терминами, думает, что его законная женушка, притомившись от избытка важных событий, изволила тихо задремать.
Лучше пожилому джентльмену не знать, к чему привело молодую особу его неадекватное поведение.
Муж не должен игнорировать законную жену.
Джессика зажмурилась, представив, как отдается не по любви, но и не по расчету.
Но вместо пожилого и хладнокровного Томаса Джона Крейга-младшего вдруг явился не кто иной, как Ральф, кладбищенский смотритель.
И Джессика — то ли во сне, то ли наяву — мгновенно перенеслась туда, где они встретились — в первый и в последний раз…
Ральф только и ждал этого.
Под торжествующий аккомпанемент птичек, кладбищенский мачо уложил окольцованную сироту прямо на чисто вымытый холодный камень.
И вот уже Ральф уверенным движением задирает ее короткую юбку.
Вот безжалостно рвет тонкую голубую материю с алыми розочками…
Вот…
Вот…
Вот…
А кладбищенские птички в кронах деревьев продолжают чирикать, свистеть и гомонить, оповещая живых о радостях этого мира…
Вот…
Вот…
Вот…
И Джессика вспоминает, как именно лишил ее невинности механик, пропахший бензином и маслом, лишил дважды на заднем сиденье автомобиля…
А потом она делает то, что так нравилось рекламному агенту, делает старательно, изобретательно и долго…
Но вот неуемный ковбой наконец-то доводит сеанс до логического и сладостного финиша.
Джессика закусила губу, чтобы не вскрикнуть от наконец-то полученного удовольствия.
Вот…
Джессика привела в порядок свадебный наряд и обернулась.
Томас Джон Крейг-младший не заметил измены.
9
Образец мрачной архитектуры
Джессика, так и не потревоженная мужем, благополучно проспала до самой посадки.
Проспала благополучно, вопреки повторяющемуся, повторяющемуся, повторяющемуся, повторяющемуся кошмару.
Невостребованной жене навязчиво снились подробности возможной катастрофы.
Отваливались крылья с дымящимися моторами.
Отламывался искореженный хвост.
Разрывался фюзеляж.
И медоточивый голосок небесной красотки восторженно сообщал, что за бортом чудесная температура, идеальное давление и много-много-много воды.
Самолетные обломки, среди которых выделялась пара золотых обручальных колец с одинаковыми монограммами, уходили на дно без пузырьков и звука.
— Надеюсь, этот сон не окажется вещим, — прошептала Джессика.