Чтение онлайн

– Если бы ты даже не сказал, что надо вздохнуть, - воскликнула мама Фили, - я все равно бы вздохнула! И еще, и еще!

Лев Николаевич улыбнулся:

– Действительно, от вздоха при встрече с Коктебелем ещё никто не удержался. Особенно на этом месте. Потому что начинается другой воздух, другая жизнь! Сказка!

И он распахнул руки, словно собираясь полететь над бухтой.

Честно говоря, Филя не очень понимал восторги взрослых. Получался парадокс: родители прыгали от радости как дети, а их дети, наоборот, стояли спокойно и смотрели на эти проявления восторга как строгие родители. Не хватало только, чтобы Филя прикрикнул что-нибудь вроде:

– Успокойтесь, шалунишки! Не свалитесь в пропасть от радости!

Филя, Даня и Аська с Аней переглянулись и вздохнули. Их взгляды словно говорили: "Беда с этими родителями. Ну, красиво. Ну, замечательно. Но не пора ли наконец окунуться в море?"

– А жить мы будем вон там, - показал Лев Николаевич.
– Видите, левее самого поселка Коктебель, ближе к Хамелеону, раскинулся палаточный городок? Там мы поставим наши машины этаким каре, как походный римский лагерь. Вместе с палатками получится свой маленький поселочек из трех машин, трех палаток и со внутренним двориком.

– Однако, надо поспешить, - сказал Иван Сергеевич.
– Видите, машины проносятся мимо нас одна за другой. Без всякого приветствия Коктебелю. И, судя по номерам, все из дальних мест, и все спешат к палаточному городку. Наверное, там не так много места.

Ребята уже расселись по машинам. "Вперед!" - говорил их нетерпеливый вид.

Палатки ставить - довольно скучное занятие. Но если делать это не спеша, да к тому же время от времени нырять в море, которое плещется всего в сотне метров, то ребята согласны были заниматься этим хоть все лето. Да и родители не торопились. Главное - место найдено, занято, а теперь можно спокойненько его благоустраивать.

– По-моему, ничего, - отплевываясь от воды, сказал Филя, когда они с Даней заплыли подальше и взглянули на палаточный городок.

– Людей многовато, - высказал свою оценку Даня.
– А в остальном... Я думал, хуже будет. Вообще-то мне не верилось, что наши родители решатся на такую поездку. Дикий способ отдыха.

– Потому нас и называют дикарями!
– хохотнул Филя.
– И вообще, все здесь - дикари.

И он высунул из воды руку, чтобы обвести широким жестом весь берег, покрытый машинами и палатками.

– Тоже мне, дикари, - проворчал Даня.
– Дикари не собираются, наверное, в такие большие стаи. Муравейник какой-то.

– Не расстраивайся, - успокоил его Филя.
– Что же делать, если людей так много? Лето, море - все сюда едут. Но мы ведь на машинах. Надоест на этом месте - спокойненько переедем в другое. Папа говорил, вдоль побережья народу значительно меньше.

– Вот и ехали бы сразу туда, где народу меньше, - не успокаивался Даня.

– Поедем, поедем!
– Филя взвешивал на руке маленькую медузку.
– Просто мой папа очень любит Коктебель, ещё со времен своей юности. Поживем здесь и поедем вдоль моря.

Такой же в точности разговор вели и взрослые. Данин папа, Иван Сергеевич, тоже был не очень доволен.

– Хоть я и привык к полевым археологическим условиям, но не думал, честно говоря, что таким образом пройдет мой отпуск, - ворчал он, распаковывая бесчисленные рюкзаки и коробки.

– Отлично пройдет наш отпуск!
– весело восклицал Лев Николаевич, разжигая походный примус.
– Вот сейчас кофейку сварим, искупаемся, посидим, посмотрим на самую красивую в мире гору... И никто из вас даже не пикнет ничего против Коктебеля!

– Против Коктебеля я как раз ничего не имею, - хмыкнул Иван Сергеевич.
– Замечательное место. Но здесь же, я заметил по дороге, есть какие-то отели? Я не говорю, что надо жить в роскоши, но элементарные условия для отдыха... Если уж это называется отдыхом.

– Дорогой Иван Сергеевич!
– Лев Николаевич замахал руками, чуть не выронив примус.
– Был я в так называемых коктебельских отелях! Это пытка. В номере дикая жара, под балконом - вечная музыка. А наши дети? Думаете, они променяют свободную дикую жизнь на какой-нибудь затхлый отельчик? Сейчас они выйдут из моря, будут помогать нам устраиваться. Я думаю, полезное для них занятие. Где они ещё научатся готовить, мыть посуду, убирать за собой? Вот, мама не даст соврать, наш Филипп не очень-то приучен к домашнему труду. Правда, Соня?
– обратился он к жене.

Она улыбнулась:

– Лева, при чем здесь какой-то домашний труд? Глупости какие. Неужели мы приехали для того чтобы учить детей готовить и мыть посуду? И вообще, все выглядит так, будто мы против такого отдыха, а ты один - за. Ничего подобного! Мы все этого хотели, к этому стремились, и вот - достигли. По-моему, все замечательно.

И с каким-то совсем детским визгом Филина мама разбежалась и бросилась в воду. Рядом вынырнула испуганная, как у тюлененка, мордочка Фили. Казалось, на ней было написано: "Ну ты, мам, даешь! Я тебя такой ещё не видел!"

Иван Сергеевич рассмеялся:

– Вот и ответ на все мои ворчания! Сдаюсь, сдаюсь, и ворчать больше не буду. Это я так, по-стариковски. Тем более, честно говоря, сам равнодушен ко всяким отелям - и роскошным, и обычным. Ничего не скажешь, есть своя прелесть в том, чтобы прямо из палатки нырнуть в море.

– Кстати, пора и нам окунуться, - заметил Лев Николаевич.
– А то расплавимся. Бедные наши покупатели! Каково им сейчас на рынке?

Имелись в виду все Кошкины и Данина мама, Аня-большая. Они ушли за продуктами. Перед их уходом окончательно разобрались, кого как будут называть. Вслед за Кошкиными - Сергеем и Леной - запротестовали против отчеств и мамы Фили и Дани.

– А что, разве мы такие старенькие, что нас будут называть, как какие-нибудь музейные экспонаты?
– замахала руками Филина мама.
– Мне и так уже надоели остроты на тему наших с Левой имен. Ведь Лева у нас - Лев Николаевич, как Толстой. А я - Софья Адреевна, представьте себе! Конечно, все кличут нас Толстыми, а вовсе не Лопушковыми. А вообще-то я Соня.

И действительно, мама Фили выглядела чуть ли не девчонкой. Даже не поворачивался язык назвать её Софьей Андреевной, как жену писателя Льва Николаевича Толстого.

– Лучше бы всем клички взять, - посоветовал Филя.
– Проще было бы.

– А вот кличек не надо, - не согласилась мама.
– А то меня точно обзовете Сонькой Золотой ручкой. Была такая знаменитая авантюристка и мошенница. Остановимся на именах. Итак, детей я не переименовываю, а взрослые отныне - Сергей, Лена, Соня, Аня-большая, Лева и Ваня.

Лев Николаевич и Иван Сергеевич закашлялись.

– Как-то...
– пробормотал Иван Сергеевич.
– Не особенно приятно. Ваня... Какой же я Ваня?