Чтение онлайн

И всё же она надеялась. Вреда от надежды не было. Кроме случаев, когда было по-другому.

– Pinche schwists, alles la, - пробурчал под нос человек, стоявший рядом. Она пробыла с Астерами достаточно долго, чтобы перевести фразу в голове. "Паршивая шпана, все они". Сказал это мужчина с длинными коричнево-седыми патлами и кислым, как старый лимон, выражением лица. Она просто улыбнулась, соглашаясь. Это место явно не подходило для её громких высказываний о лаконианцах.

Как оказалось, хорошо, что она не высказалась.

– Esa чертово подполье, да?
– сказал он.
– Не хватало неприятностей, так теперь они убивают нашу проклятую станцию.

Улыбка Бобби стала более напряженной и менее искренней. Ярость в глазах человека была направлена не на оккупантов, вломившихся, смявших защиту и захвативших власть. Нет, она была направлена на людей, который противостояли им. На неё.

– Трудные времена, - только и ответила она, ведь дроны могли подслушивать.

Она направилась прочь, на север вдоль барабана. Прямая линия солнца вверху, руины инженерных палуб далеко за спиной. В таких публичных местах она чувствовала себя раздетой. Лаконианцы повсюду, контрольно-пропускных пунктов теперь в два раза больше, и везде лица, искаженные страхом. Страх лаконианцев, что контроль над станцией недостаточен, чтобы остановить подполье. Страх местных жителей перед репрессиями Лаконии. Её собственный страх быть обнаруженной, или разрушить что-то, что уже невозможно будет исправить.

Сеть Сабы успешно справилась с предупреждением, и больших жертв при взрыве удалось избежать. Она слышала о дюжине, - по большей части лаконианцев, - но проверить вряд ли было возможно. Мысль о том, что никогда не следует трогать системы жизнеобеспечения въелась глубоко в культуру Пояса, в их тела до самых костей. Она не размышляла о символическом значении плана или о том, что требовалось, чтобы Саба и Катрия согласились на его выполнение. Он лишь давал Бобби возможность получить важные разведданные, и замести следы. А для Астеров план значил свободу от правления Лаконии. Даже если единственной возможной свободой была смерть. И если не каждый на станции на это подписывался, она не могла их винить.

Справа, на выкошенной зеленой лужайке расположились школьники, и учитель рассказывал им о насекомых и почве. Мимо проехал велосипедист, свистя, чтобы люди уступили дорогу. Всё это существовало и до Дуарте, Трехо и Сингха. Сколько из тех, мимо кого она шла, сдали бы её властям, если бы смогли узнать. Сколько одобрили бы. Она не могла спросить.

Такова особенность жизни под диктатурой. Прерывалось любое общение, даже личное. Так или иначе, вторжение причиняло боль всем. И не в последнюю очередь ей самой.

Загудел ручной терминал, и она со страхом выдернула его из кармана. Короткое сообщение от Алекса, всего несколько слов: КОГДА У ТЕБЯ БУДЕТ МИНУТКА. Подполье всё ещё использовало прикрытые шифрованием каналы. В логи безопасников это сообщение не попадет. Но если Бобби схватят, или кто-то случайно подсмотрит сообщение через плечо, то увидит только безобидные слова. Свободный разговор был возможен в тесных коридоры и залах Сабы. А вся остальная Медина оставалась территорией недомолвок и подтекстов.

Она отыскала эскалатор, и встала на ленту, опускаясь вниз к поверхности барабана. Вход альтернативную версию станции Сабы находился совсем рядом, но приходилось осторожничать, чтобы убедиться, что нет слежки. Мыльный пузырь их свободы очень уязвим, и если он лопнет, его невозможно будет восстановить.

Алекс уже ждал её в коридоре доступа. Пепельного цвета мешки под глазами, поникшие плечи, словно на него давила более высокая гравитация, чем на остальных. Но он улыбался, улыбался искренне, и то, что её друг так рад ей, значило очень много. Даже больше, чем должно было.

– Как погодка?
– спросил он, пока они направлялись вниз к импровизированному камбузу.

– Штормит, - сказала она.
– Чувствую, станет ещё хуже, перед тем как наладится.

– Что есть, то есть.

На камбузе с полдюжины людей Сабы сидели за столами и переговаривались. В воздухе висел запах лапши в черном соусе, но еды уже не было видно. В любом случае, Бобби не проголодалась. Один из людей Катрии, парень с переломанным носом, Джордао, кивнул ей, улыбаясь слишком уж широко. Она с опаской вернула кивок. Совсем неподходящее время, чтобы кто-то приставал к ней.

– Есть новости?
– спросила она, понижая голос, несмотря на то, что здесь безопасники уже не слушали. Обнаружения бояться не стоило, но разговор шёл о свежих ранах. Некоторые вещи не должны покидать пределы семьи.

– Про Холдена ничего, - ответил Алекс.

– Ясно.
– Каждый раз отсутствие новостей ранило Бобби немного сильнее, но она это приветствовала. Если она узнает, что убила его, боль будет в миллион раз хуже. Каждая маленькая рана была лучше убийственного удара.

– Тот хлам, что Наоми сняла с шифровальной машины, работает. Люди Сабы могут нарыть кучу всего в данных, которые мы перехватили раньше. Шторм, конечно, больше не переговаривается с Мединой, ведь мы взорвали их канал, так что пока ничего нового. Но для плохишей тоже печально, что общаться со станцией можно только по радио или узкому лучу, так что...

Он не стал продолжать, будто не хватило воздуха, чтобы закончить фразу.

– Так что мы победили, - закончила за него она.
– Ай да мы.

– Но не похоже, да? Не прекращаю задаваться вопросом, какого хера оно вот так.

– Мы потеряли Холдена.

Алекс покачал головой, постучал кончиками пальцев по столу.

– Да, это беда, но кое-что случилось и до этого. До сих пор мы сталкивались со всеми сортами плохого, и никогда это не разбивало семью. Кто угодно, только не мы. А сейчас Наоми в своей комнате, а Амос черт знает где. И ты уходишь на эти долгие прогулки. Раньше мы были командой. А теперь я и Клэр - играем в карты и беспокоимся обо всех.

В его голосе слышалось обвинение, и ей хотелось отмахнуться. Вот только он был прав. Что-то шло не так на самом глубинном уровне. Совсем не так.

В коридоре раздался голос Сабы. Какая-то женщина ответила. Слишком тихо, чтобы разобрать слова. Люди за столом смеялись над чем-то. Бобби наклонилась вперед, сгорбилась, нахмурилась почти до боли.

– Холден это не просто Холден, - сказала она, зная, что уходит от темы, но все равно продолжая.
– Он лицо Росинанта. Он был героем новостных лент ещё до моего присоединения. Он особенный. Мы сделали дело, но потеряли одного в операции. Это победа. Если бы это был ты, или я, или Клэр, мы все-равно праздновали бы. Но это был Холден. И его потеря ощущается как потеря удачи.

– Вероятно, для них это правда, - сказал Алекс, указывая на других большим пальцем.
– Но мы его потеряли ещё раньше, и нас это не сломило. Их с Наоми отставка стала печальным событием. Но когда он не ушел, это было странно.

– Да уж. Эта вся тема с "Капитаном Дрейпер" могла бы сработать, если бы он действительно вышел из игры...

Алекс подался вперед, чтобы ответить.

– Но мы же знаем. Что бы не произошло между Амосом и тобой, это началось не с уходом Холдена. И не тогда, когда он вернулся. Это случилось, когда корабль-здоровяк пролетел через ворота Лаконии, и затейливо всех отымел. А теперь Наоми свернулась на койке в своем бункере, и всё продолжает разваливаться.