Чтение онлайн

Несмотря на то, что способность верить у людей не стала меньше, существует глубочайшая пропасть между их верой во что угодно и верой в Б-га. Разница здесь скорее не в сфере рационального, а на уровне восприятия. Тысячи вещей, принимаемые на веру каждым из нас постоянно, не осознаются людьми как требующие веры — отношение к ним обусловлено «здравым смыслом» и «знаниями». По общему мнению, вера нужна там, где кончается знание или меняется норма общества и эпохи. Но Вера — это прорыв: в какой-то момент мы оказываемся перед необходимостью сделать вывод, не являющийся частью общепринятого и дающийся нелегко. Вера с большой буквы имеет гораздо более сложную природу, чем вера в окружающие нас повседневные реалии, и влечет за собой множество последствий, как мировоззренческих, так и практических. Ведь многое принимается нами на веру именно потому, что не воспринимается как важное и значительное. Например, если я спрошу, когда жил Александр Великий, то те, кто помнит историю, назовут приблизительные даты его жизни и смерти. Ни у кого не возникнет сомнений относительно того, существовал ли он на самом деле. Почему? Объяснение очень простое: есть предания и древние источники, которые, по мнению ученых, принадлежат к эпохе Александра Великого. Есть и косвенные подтверждения тому, что Александр Великий действительно существовал, но этот факт не столь уж и очевиден.

Тогда почему люди верят в существование Александра Великого? Причина лежит на поверхности: им все равно. Даже если такого человека и не было, а его кто-то придумал, от этого ничто не меняется, одним полумифическим персонажем больше, вот и все. Существовал он в действительности или нет, в нашей жизни это ничего не определит. Точно так же мы относимся к информации о площади Тихого океана или гареме султана. Вера в подобные вещи не имеет последствий, поэтому по большому счету неважно, верим ли мы в них. Настоящая, серьезная вера очень требовательна, она многое меняет в жизни человека, влияя на мировоззрение, поведение, моральные ценности, представление о добре и зле. Это не тот вид знания, от которого можно отказаться в любой момент. Признание существования Б-га имеет определяющее значение. До тех пор, пока люди не осознают, во что они верят, или пока ленятся быть последовательными в вере (а это относится почти ко всем), они позволяют себе делать что угодно, особо не задумываясь. Люди стараются поменьше думать, потому что так проще жить.

Принять принципы веры не составляет труда, сложнее потом смириться с последствиями этого решения. Можно провести некую аналогию. Есть состояния, существование которых для нас несомненно, хотя мы не можем подтвердить это на основе собственного опыта, и как только человек осознает их неизбежность для себя лично, он в корне меняет свою жизнь. Возьмем, например, смерть. Мы не можем узнать на собственном опыте, что это такое, вся информация о ней получена при наблюдении за другими, а это совсем иное дело. Мы живы и не приемлем мысль о том, что рано или поздно умрем. Когда же человек понимает, что смерть неизбежна (неважно, в каком возрасте такое понимание к нему приходит), его отношение к жизни становится иным: меняются планы, надежды, ожидания и приоритеты. И хотя сознание неизбежности смерти само по себе не есть что-то ужасное, порой бывает непросто, хотя и необходимо, смириться с этим.

Вторая проблема состоит в том, что вера действительно представляет собой скачок, резкое изменение в состоянии человека. На такой шаг нужно решиться самому; люди, как правило, сопротивляются, когда на них оказывают давление. Потребность в вере обычно появляется под влиянием неразрешимых вечных вопросов, зачастую носящих философско-экзистенциальный характер. И Декарт в «Рассуждении о методе» [1] и Льюис Кэрролл в «Алисе в Стране Чудес» рассматривают проблему реальности существования, хотя и с разных позиций. А пророк Исаия приступает к ее решению с принципиально иной точки зрения. Он говорит: «Поднимите глаза ваши к небесам и посмотрите: кто сотворил их? Кто выводит воинство? Он всех их называет по имени…» (40:26).

Однако глобальные вопросы о существовании Того, Кто создал вселенную и поддерживает в ней порядок, терзают лишь очень немногих. Большинство людей, особенно городские жители, вообще никогда не видят звезд. Вряд ли у них возникает желание поднять голову, а если оно и появляется, то вместо звезд они видят огни рекламных щитов. «Зачем все это? Для чего? За что?» — вот вопросы, приводящие к вере. Чаще всего на них нет ответов — до тех пор, пока мы не делаем шаг к ней. Каждый из нас задает их себе, и каждый — по-своему, в свое время. Порой они возникают в тяжелый, критический момент, но чаще всего человек вдруг спрашивает себя: «Моя жизнь расписана по минутам; я что-то делаю, бегаю с места на место, живу, ем, притворяюсь кем-то, но куда я спешу? Какова моя цель, зачем все это?» — и начинает искать ответы.

Идти по жизни — все равно, что блуждать по лабиринту, постоянно разыскивая выход, разгадывая загадки. Неприятно почувствовать, что ты заблудился, но самое страшное — прийти к выводу, что этот лабиринт вовсе не имеет выхода, что ты так и будешь всю жизнь бесцельно бродить по коридорам. Мы не всегда задумываемся о значении чего-либо или о цели, но раз возникнув, эти вопросы могут стать навязчивой идеей. Мы жаждем ответов на них, и ответов нетривиальных, но получаем только стандартные, такие, как «так уж получилось», которые не приносят удовлетворения.

Сама концепция цели существования изначально несет религиозный характер, поэтому поиск ее — духовный путь. Для кого-то это может стать неприятным открытием, в основном для тех, кто с пеной у рта доказывает свою принадлежность к атеистам или агностикам, не верящим ни во что. Даже тот, кто считает, что живет в замкнутом лабиринте, может, тем не менее, иметь достойное представление о жизни как о явлении, полном опасностей, испытаний, красоты, возможности любить, добиваться справедливости, создать семью и заботиться о других. Подобное существование отнюдь не кажется примитивным даже тем, кто верит в то, что смерть означает небытие, конец всего. Чувство прекрасного, благородство и приключения придают жизни особый вкус. Не поминая Б-га, такой человек все равно верующий; он свято верит в то, что жизнь, прожитая должным образом, обретает некий высший смысл.

В этом сущность веры как глубокого понимания и принятия тех понятий, которые нельзя доказать. Нельзя доказать красоту, достоинство, честь, прямоту, но можно прожить всю жизнь с этими нравственными ориентирами. Человек, который способен нестандартно ответить на вопрос, в чем цель и значение жизни, так или иначе говорит о Б-ге, даже если в силу каких-либо причин не хочет использовать это слово. Атеист, ведущий достойную, честную и духовную жизнь, на самом деле — верующий. Если бы не его богоборчество, то он бы понял, что может сформулировать свою веру, а если постарается облечь мысли и образы в подходящие слова, то получит упорядоченную теологию. Как ни назови розу, она всегда останется розой; как ни назови Б-га, Он все равно Б-г.

Кто-то может сказать, что вопрос о цели существования ненаучен. (Если быть точным, то они правы с точки зрения современной науки, однако долгое время ученые занимались этой проблемой, и некоторые телеологические теории появляются до сих пор.) На самом деле это так и есть. У каждой науки и у каждой сферы деятельности есть область приложения; все они — и физика, и математика, и право, и сапожное дело — занимаются определенными аспектами бытия и не могут и не должны касаться других. Тот факт, что на наши вопросы, касающиеся веры, невозможно ответить при помощи изучения перечисленных выше дисциплин, отнюдь не означает, что сами вопросы неуместны, не нужны и не требуют ответа. Влюбившись, человек непременно хочет знать, пользуется ли он взаимностью, и часами может размышлять на эту всеохватывающую тему. Проблема не имеет отношения к науке, но для него она актуальна.

Проблемы веры сугубо индивидуальны. Каждый должен найти свое, единственное их решение, и в тот момент, когда человек ставит их перед собой, он внутренне уже готов совершить переход к вере. Поняв суть вопроса и неизбежность поиска ответа, мы приближаемся к той грани, за которой — истинная вера. Другими словами, если вы оказались среди сплошных ям и рытвин, вам остается только прыгнуть, иначе вы умрете там, где стоите. Можно ли это назвать свободой воли? Конечно же, мы свободны в своем выборе, делая его в соответствии с собственными желаниями, и хотя он не всегда разумен, это — наш выбор.

Прыжок к вере можно осуществить несколькими способами. Для некоторых этот момент становится захватывающим, незабываемым откровением; Уильям Джеймс писал об этом в работе «Разновидности религиозного опыта». Большинство, однако, верят, не испытав ничего подобного. В реальной жизни как у грешников, так и у праведников вера не всегда является таким уж потрясающим, всепоглощающим переживанием. Некоторые даже не подозревают о том, что совершили переход к ней, — они просто сделали никем, даже ими самими, не замеченное движение — и очутились на другой стороне. Только те, кто постоянно занимается самоанализом, в состоянии уловить этот момент.