Простые желания
Шрифт:
Мужики заржали. Отсмеявшись, утерев рот тыльной стороной ладони, второй из них затолкал ему в рот кляп. Из распахнутых, умоляющих светлых глаз брызнули слезы. Этот бандит был смуглым, темноволосым, с неприятным узким лицом и парой ножей за поясом не самых чистых портков.
— Вот так-то лучше, — одобрил смуглый. — В болото, говоришь..? Это был бы идеальный вариант и самый чистый, рук марать не надо. Но Шелтарские болота коварны и опасны, я туда по своей воле не сунусь, жить ещё не надоело. И никому не советую. Так что копаем, мальчики, копаем. По очереди, но резвенько. До темноты со всем надо управиться.
Лицо третьего почти полностью пряталось за густой чёрной бородой, маленькие тёмные глазки посматривали из-под нависших бровей цепко и неприязненно.
Место выбрали единогласно, хотелось побыстрее покончить с неприятной частью, чтобы приступить к приятной: делёжке награбленного. Да и схрон в Шелтаре можно устроить. Хороший лес, густой, местами непролазный, ягодники-грибники в эту часть леса не шастают, дорог поблизости нет.
Парнишка, задыхаясь от кляпа, в ужасе смотрел, как под раскидистым дубом двое головорезов начали орудовать лопатами. Почему он не маг! Хоть какое- нибудь, простенькое, самое завалящее заклинание огня! Ему бы хватило! Или волну какую, или землю под ними обвалить, а сверху деревом… Не сводя глаз с намечающейся условно прямоугольной ямы, он тихо-тихо отползал к кустам. Не мог не отползать.
— Куда? — рявкнул бородатый, приближаясь к нему.
Наклонился, подхватил за стянувшие тело веревки, резко дёрнул вверх. Парень сдавленно вдохнул и застонал — грубое волокно больно впилось в кожу. Отшвырнул подальше от кустов.
— Дёрнешься — пристукну вот этой самой лопатой.
Мальчишка бессильно зажмурился. Лежать было неудобно и он, несмотря на прямой запрет бородача, скупыми движениями, осторожно повернулся на бок и медленно, неловко принял сидячее положение. Стянутые за спиной руки болели нещадно, а кисти он совершенно не чувствовал. Скоро и вовсе перестанет что-либо чувствовать и сам начнёт умолять, чтобы не опускали в землю живого.
— Яму-то мы выкопаем, — между тем переговаривались как о чём-то обыденном громилы. — А кто его…того?
— Я не стану, — отказался узколицый. — Да зачем его…того? Так закопаем, сам подохнет.
И пленник остро пожалел, что не может потерять сознание. Его передёрнуло всего, от маковки до пяток, скрюченного, каждым ударом сердца желающего жить.
Что-то заставило его повернуть голову правее, туда, где остались густые кусты, в которых он в нелепой надежде пытался укрыться. Он поднял безумные глаза и встретился с чужим взглядом: на него, не мигая, смотрели два ярких, как само солнце, круглых жёлтых глаза. Мальчишка перестал одномоментно и моргать, и дышать. Если очень пристально вглядываться, то можно увидеть, как через жёлтую радужку и тёмные немигающие зрачки просвечивают узкие продолговатые зелёные листья. Против воли его застывший взгляд выхватывал новые детали: чуть вздрагивающий чёрный нос, светло-серую шерсть вокруг глаз, различимую ясно, до последней волосинки, острые уши на макушке. Медленно звериная морда повернулась в сторону копающих мужиков. Парнишка хотел сглотнуть, но не получалось, его вновь затрясло. Занятые выкапыванием ямы грабители внезапной угрозы не замечали. Движение в густой, тронутой багрянцем листве: лесной зверь придвинулся ближе, частично выступив из кустов наружу, и мальчишка едва не подавился кляпом. Огромный! Крупная лобастая голова и часть туловища показались целиком; мех на морде выглядел светлее и, если бы не страх, сдавивший тисками горло, мальчишка, наверное, сумел оценить стать и красоту зверя. Показались передние лапы, сильные, крупные, длинные. Волк словно не двигался, а перетекал из одной позы в другую, всё так же оставаясь пугающе полупрозрачным. Между мелко трясущимся на земле пленником и дивным зверем было всего рига [2] три, не больше. Одного пружинистого прыжка достаточно, чтобы оборвать его никчёмную жизнь, такую короткую, такую нелепую. Волк вновь обратил свои глазищи на мальчишку и прикинулся истуканом, и пленник замер, напрочь позабыв все слова, которыми можно было бы попробовать воззвать к милосердному Небу.
2
Риг — мера длины в этом мире, равная примерно одному метру
По кронам деревьев, кустарниковым зарослям и траве прошелестел порыв ветра; серебристо-серый зверь неспешно моргнул и скосил горящие глаза в сторону, дёрнулось острое ухо, прислушиваясь к чему-то в зарослях леса. Головорезы копали, беззлобно переругиваясь, бородач всё так же следил за пленником вполглаза, пока не обратил внимание на…
— Тт…! Трясина паскудная… Смотри! — сказал тот, что со сломанным носом и толкнул локтем смуглого.
Тот сдавленно охнул и длинно, заковыристо выругался. Остальные, застывшие в неудобных позах вдоль края углубляющейся ямы, молча согласились с высказанным.
— Вот пропасть! Это еще что…кто такой???
Грабители бросили копать и дружно уставились на выступившего из зарослей зверя. Зверь был диво как хорош — глаз не оторвать, до трясущихся поджилок. Пленник плохо слышал перебранку, до него долетали только обрывки фраз.
— Эт-т-тто… Самого Проклятого зверюга…
— Мужики, мы попали…
— Если этот здесь, то и сам хозяин неподалёку!
Проклятый — кто? Мальчишка содрогнулся от неосторожно оброненных слов. Не слышал о таком, но такое прозвище простому смертному не дадут.
— Он самый. И раз его волк здесь, то…
— Уходить надо, быстро и тихо! Может, шанс ещё есть!
Прозрачно — серебристый зверь равнодушно взирал на сгрудившуюся в кучку троицу, слегка помахивая хвостом. Мальчишка в наступившей тишине напряжённо вслушивался, надеясь разобрать ещё что-нибудь. Лопаты из разжавшихся пальцев полетели на землю.
— Чего сдрейфили-то? Он же…неживой, — едва шевеля губами, не сводя глаз с полупрозрачного зверя, высказался бородач. — П-призрак.
— Он не нападает, — попытался успокоить первый, со сломанным носом. Голос стал немного громче. — Этот зверь только глаза и уши Проклятого из Шелтара. Но встречи с самим колдуном лучше всего избежать. Не жалует он никого и свои владения охраняет как дом родной. Если мы сейчас по-тихому отползём, то можем успеть скрыться до появления колдуна.
На мгновение почудилось, что пасть волка шевельнулась в саркастической ухмылке, мелькнул и сразу же пропал слегка обнажившийся клык.
— Уходим, парни, уходим. Без резких движений, и не поворачиваемся спиной…
— А чего сразу бежать-то? Мы не с пустыми руками, оружием поди все владеем. Отобьёмся, ежели чего.
— Кретин, ты совсем разум от страха потерял? Какое оружие? Нож?! Против вот этого?
— Н-ну не один же нож…
— Хоть десять! Идиот! Он же призрак, какое оружие против него??
— Он же не нападает, зверюга эта. Я про колдуна!
— Ещё лучше! Ты хоть представляешь, что он такое? Проклятый как раз нападает, и так нападает, что за счастье на своих двоих уползти! Уходим, кому говорю! Это единственное, что нас спасёт. Барахло забрали и живо отсюда!
— А… этот? — смуглый мотнул головой на съёжившегося парнишку.
— Не с собой же тащить! Придётся тут бросить, он теперь добыча Шелтарского призрака. Или Проклятого.
Мальчишку передернуло. Он скосил глаза на желтоглазого волка, но тот, потеряв к нему всякий интерес, склонил голову вбок, наблюдая за троицей.
Горе-грабители, не сводя настороженных глаз со зверя, осторожно, по шажочку начали отступать.
В этот момент волк прыгнул.
Пленник зажмурился, вжал голову в плечи, хотя глубже вжимать было некуда. Орал и захлёбывался беззвучным криком. И те трое тоже орали — жуткий, нечеловеческий вой. Мальчишка рискнул разлепить глаза: прямо перед ним с быстротой молнии металась прозрачная серебристая тень, непонятно как, своим бесплотным телом сумевшая сбить наземь всех троих. В оскаленной пасти виднелись клыки, то и дело вонзавшиеся в живую человеческую плоть, происходило это бесшумно, и оттого выглядело ещё страшнее. Люди орали, пытались отбиваться, но руки проходили сквозь волка как сквозь воду или туман, тогда как его зубы оставляли на человеческих телах следы. Капала кровь, но пасть волка оставалась чистой. Не сразу до парнишки дошло, что горло грабителей зверь не трогает — целится исключительно в филейные части тела да конечности.
Глаза потрясённого пленника выхватили из общей мельтешащей картины новый элемент: на небольшой высоте от земли возникло силовое колебание воздуха, раскрываясь на конце куполом — щитом. Начало эта прозрачная, почти невидимая сила брала из — за ближайших деревьев. Волка ударом отнесло к низенькому цеплючему кустарнику в стороне от покусанных тушек, а бандитов, наоборот — притиснуло друг к другу вплотную, точно ягодки на грозди. Новая порция криков — и каждый из них уже спелёнут неровными туманными жгутами, и вот уже крики, захлебнувшись, оборвались. Сколько бы не вглядывался мальчик в лица своих пленителей — кляпов не увидел, однако троица резко замолчала. Волк, поднявшись с земли, о которую его знатно приложило, брезгливо отряхивался. По-настоящему, как живой, и вид при этом имел весьма недовольный. Обернуться назад, к новому источнику магии, у мальчишки не получалось. Страшно. Ещё страшнее, чем смотреть, как копают его могилу.