Чтение онлайн

К.: Да, защитного панциря больше нет. Самореализа­ция означает абсолютную беззащитность. Ты сопере­живаешь всему, что возникает в твоем восприятии. Ты больше не можешь сказать «нет» чему бы то ни было. Ты полностью являешься тем, что познаешь. Ты пол­ностью являешься тем, что находится в твоем воспри­ятии. Здесь нет разделения на воспринимающего и воспринимаемое.

В.: Звучит впечатляюще.

К.: Многие из тех, кто испытывает это, но не понимает этого, оказываются в психиатрической больнице. Больше нет фильтра «я». Вся информация внешнего мира вливается неотфильтрованной. И говорим мы здесь об этом на тот случай, если это произойдет. Чтобы ни у кого не поехала крыша.

В.: Или для того, чтобы мы хотя бы знали, почему она поехала.

К.: Я могу только указать на то, насколько глупо с этим бороться. В защитном панцире «я»-мышления имеется представление о том, что есть что-то еще помимо тебя. Что есть кто-то, с кем может что-то случиться. Но ты есть то, что существует без второго. И все, что касается тебя, все, что ты переживаешь, есть ты сам. Это и есть самореализация.

В.: И только защитный панцирь мешает ей?

К,: Да, и я не могу снять его с тебя. Ведь это бы еще и означало, что с тобой что-то не так. Но нет ничего ненормального в том, чтобы иметь панцирь, пока он есть. Когда-нибудь он отвалится. Самое позднее — со смертью. Он мог бы отвалиться уже сейчас. Тогда бы ты увидел, что ты не можешь защищать себя.

В.: Иногда я это вижу.

К.: Например, когда ты влюбляешься. Ты не можешь принять решение, влюбиться или не влюбиться. Это просто происходит. Ты беззащитен. Чувство полного пребывания в любви и полной беззащитности — твое естественное состояние.

В.: Но это то состояние, которое я могу отчетливо испытать.

К.: И ты, если так должно быть, испытаешь его уже не относительно, а абсолютно. Это значит: больше не бу­дет того, кто испытывает это состояние. Никто бы и не смог его вынести. Это сопереживание, в котором все вливается в твое осознание и в твой эмоциональный мир, — для «я» невыносимо. Но для Я оно абсолютно естественно.

В.: Однако звучит напрягающе.

К.: Когда нисходит Милость, возникает Пустота, в которой больше не может быть личности. С этим осознанием вспыхивает адское пламя, в котором маленькое «я» существовать не может.

В.: Ты сказал «адское пламя»?

К.: Назови это Милостью или адским пламенем. Ни­кто не может предотвратить этого и никто — способст­вовать. Милость — это тайна, и действует в мистиче­ской сфере. Необусловлено, неконтролируемо.

В.: Однако присутствие на сатсанге вызывает ее к действию?

К.: Или не вызывает. Присутствие не является условием. Сатсанг не является условием. Не существует условия. Но возможность всегда остается.

В: Я только заметил, что с тех пор, как стал чаще бывать на сатсангах, у меня начались проблемы со сном.

К.: На других я действую, как снотворное. Но если должно случиться так, что посредством бессонницы ты узнаешь, чем являешься — а ты являешься Бессон­ницей в себе! — тогда это произойдет таким образом. То, чем ты являешься, никогда не пробуждается и ни­когда не спит. Сон и бодрствование возникают в этом как состояния. Но то, чем являешься ты, не знает сна. Это осознавание никогда не спит и всегда полностью присутствует, даже в глубоком сне. Если бессонница — твой путь к этому никогда не спящему осознаванию, замечательно!

В.: Но у меня начинаются головные боли...

К.: А почему тебе должно быть легче, чем мне? У меня были пять лет мигреней, бессонница. Я все время погружался в какофонию света и редко возвращался в нормальное состояние. Когда энергия высвобождается, такое может случиться.

В.: Звучит очень заманчиво.

К.: Бессонница, электрические вспышки, голова — гу­дящий вдали колокол, болевые бури, цирковое пред­ставление. Сознание — это чистая энергия, и оно про­буждается в каждой клетке, в голове, во всем теле. Это адское пламя. Потому что тело паникует, когда мен­тальный мир разлетается на части. Все должно уйти. В тебе просыпается абсолютный ум, и тут энергия не может дремать. Из-за явлений света это было названо просветлением. Материя и антиматерия сливаются и становятся Осознанностью. Происходят ядерные ре­акции, как на солнце. Воистину ты становишься ядер­ным реактором!

В.: Раньше я был против атомной энергии.

К.: А теперь ты, возможно, сохранишь спокойствие, так как знаешь, что означают эти симптомы. Это лишь сопутствующие эффекты. Покой и Безмолвие всегда здесь. Недвижимость — это Источник.

В.: Но тогда, может быть, мне достаточно сохранять недвижимость?

К.: Чем недвижимее ты будешь, тем сильнее процессы.

В.: Тогда нет выхода.

К.: Не из твоего собственного реактора.

В.: Ты сказал, у него нет защитной оболочки?

К.: Если на то пошло, у него нет и оператора.

Вопрос: Даже если это звучит старомодно, мне бы хотелось стать просветленным.

Карл: Мне только остается пожелать тебе удачи.

В.: Что это значит? Это бессмыслица — такое желание?

К.: Нет, не бессмыслица, только немного ментального обмана.

В.: Я думаю, это немного больше.

К.: Просветление и не-просветление — это понятия. Просветление — просто концепция в бесконечном ря­ду концепций об улучшении себя или нахождении се­бя подлинного, или приобретении счастья.

В.: И что здесь не так?

К.: В этом нет необходимости. Потому что никогда не было никакой нужды для кого бы то ни было стать просветленным.

В.: Сомневаюсь в этом.

К.: Кто тогда хочет стать просветленным?

В.: Как было сказано: я.

К.: Значит, «я» хочет просветлиться.

В.: Конечно. Это запрещено?

К.: С точки зрения электробезопасности однозначно.

В.: Прошу прощения?

К.: Крайне сомнительно, чтобы «я» могло выдержать эту энергию. В этой абсолютной энергии бытия, которая становится неописуемым светом, «я» сгорает. Оно лопается. А остатки испаряются. Если прогнать десять тысяч вольт через электрическую лампочку, каково придется лампочке?

В.: У нее будет оргазм.

К.: Который она, правда, уже не заметит.

В.: Это что, означает, что я слабая лампочка?

К.: Что ты имеешь в виду, говоря «я»?

В.: Свою личность. Себя. То, что сидит перед тобой. То, чем я являюсь.

К.: Тому, чем ты являешься, не требуется просветление. Оно никогда не пребывало в затемнении.

В.: Хорошо, оставим понятие «просветление». Назовем это «пробуждением».

К.: Пробуждения этому тоже не требуется. Потому что то, чем ты являешься, никогда не спало. Оно не знает сна и бодрствования. Бодрствование и сон возникают в нем. Пробужденного или спящего тоже не существует. Никакого просветленного или того, кто бы нуждался в просветлении. Это только идеи. Они не имеют значения. Они возникают и снова исчезают в том, что ты есть.

В.: Но чтобы это увидеть или понять, должен же я испытать своего рода пробуждение!

К.: Я не нуждается в пробуждении. В тот момент, когда ты есть то, что ты есть, лампочке больше нет места. Она сгорела, испарилась, исчезла. Словно ее никогда и не было. И в этом-то весь юмор: ее действительно никогда не было. Потому что где есть то, что есть, нет ничего другого кроме того, что есть.

В.: Где... то... что! Хорошо, где «я»?

К.: Ты сгорел, испарился, исчез. По меньшей мере так кажется. На самом деле тебя и раньше не было. И после тебя тоже не будет.