Чтение онлайн

Меня удостоили нескольких кивков, я поклонился в ответ.

– И чему можно у них научиться? – спросил я, когда мы уселись на песок.

– Хотя бы отношению к смерти, – сказал брат Пон. – Им нечего терять и бояться. Каждый готов уйти из этой жизни, не цепляясь за тело, за богатства, друзей и родичей… Как сказал один из древних, могучие и гордые цари одолевают армии из пехотинцев, конницы, слонов и колесниц, но победить врага единственного – смерть – не могут… Вот львы, вонзая когти в виски слонов, сбивают пыл своих врагов и уши рассекают им, но, встретившись со смертью, засыпают, лишившись гордости и сил… Змеи людей кусают острыми зубами, несущими огонь смертельный яда, но даже не пытаются ужалить смерть…

Среди жаркой весенней ночи повеяло холодом, и я невольно поежился.

– Я еще побеседую немного с нашими хозяевами, – продолжил монах после паузы. – Ты же ложись и спи, и вспомни осознавание во сне, наверняка давно его не пробовал?

Я покаянно кивнул – это упражнение я и в самом деле забросил.

Да и нельзя сказать, чтобы оно у меня когда-то получалось по-настоящему…

– Вот тебе, держи, – брат Пон извлек из рюкзака свернутую пляжную подстилку. – Подушки нет, уж извини.

Я улегся чуть в стороне, так, чтобы не мешали возгласы и взрывы смеха.

Начал, как полагалось, со смрити, полного осознавания, но войти в него я не смог. Поначалу с помощью «это не я, это не мое» растворил и ослабил приправленное раздражением удивление по поводу того, что вымогатели откуда-то знают про Чена Одноглазого. Зато потом меня одолели раздумья на тему «где достать денег» и сомнения типа «какого черта я тут валяюсь на берегу с вонючими бомжами».

Я ворочался, злился на себя, пока не провалился в тяжелый сон.

Никто в этой жизни ничего с нами не делает. Просто в силу того, что другие существа не в состоянии проникнуть в наш кокон восприятия.

События, что происходят вокруг, целиком и полностью рождаются из нашего сознания, из его нынешнего состояния и из тех состояний, через которые оно проходило ранее.

Да, деревья качаются, когда дует ветер, но глупо их обвинять и проклинать, когда с головы сорвало бейсболку. Никто не в силах причинить нам вреда.

Люди, якобы угнетающие нас, обижающие, мешающие нам жить, – лишь образы, отражения неких внутренних тенденций, которые должны быть воплощены тем или иным образом. В том, что они появились в нашей жизни, да так ярко и болезненно, можно упрекать только себя и никого иного.

Мы принимаем как данность, что центр восприятия и осознания намертво зафиксирован в голове, где-то за глазами, между ушей.

На самом деле это его положение определяется исключительно силой привычки.

Привычку эту можно ослабить или даже вовсе уничтожить, по собственному выбору перемещая центр восприятия в любое другое место тела: самый простой и безопасный вариант – в руку или ногу.

На первом этапе может помочь описанное ранее «растворение в пустоте».

Когда тело целиком будет уничтожено, нужно воссоздать его заново, только начать, скажем, с левой ладони, куда и поместить себя, а уже все остальное отращивать от нее, запястье, предплечье, плечо, грудь и шею…

Другой вариант, более сложный, – перестроить сознание так, что оно переместится в одну из конечностей.

И в том, и в другом случае результатом будет необычное состояние восприятия, осознание собственного тела в совершенно ином формате.

Ну а еще – полностью осознанная и разрушенная привычка.

Мы не в силах предсказать последствия собственных поступков, не можем предвидеть, к чему приведет тот или иной шаг, какая цепочка событий родится из того или иного выбора.

Поэтому нет ничего глупее, чем отвергать то, что приносит нам жизнь, накладывать на многоцветный поток событий решетку собственных мелких предпочтений или тусклое стекло стереотипов – это вот замечательно, этому я радуюсь, а это печально, надо впадать в горе и рвать на себе волосы.

То, что выглядит неудачей, может оказаться преддверием огромного успеха, а «шаг вперед» приведет в тупик или на край пропасти.

Естественно, никакого осознавания во сне у меня не получилось.

А проснулся я от холода, закоченевший так, словно ночевал в снегу где-нибудь на Таймыре.

Во сне скатился с покрывала и физиономией въехал в колючий песок.

– С добрым утром, – радостно заявил брат Пон, то ли вставший раньше меня, то ли вообще не ложившийся.

– С добрым, – ответил я, садясь.

Солнце взошло, но подняться над домами не успело, так что мы находились в тени. Кострище слабо дымилось, бомжи, закутанные в тряпье и распростертые на песке в живописных позах, храпели, свистели носами и причмокивали, точно изображая ансамбль телесных «инструментов».

Скрыть свой дискомфорт я даже не пытался, прекрасно знал, что монах все заметит.

– У меня ощущение, что долгое обучение у вас ни к чему не привело. Все зря, – заявил я, хлопая себя по плечам, чтобы согреться. – Ради чего я медитировал и работал? Учился воспринимать мир с точки зрения истинного сознания и созерцать потоки дхарм… Если я так же злюсь и раздражаюсь, боюсь и испытываю неприязнь к людям! Зачем все?!

– Тихо, людей разбудишь, – брат Пон прижал палец к губам. – Так же, но и не так. Теперь ты осознаешь каждое свое состояние, пусть не самое благое, и тем самым лишаешь его корней… Эмоции твои стали неглубокими, отношение к жизни – иным. Ничто не в состоянии теперь по-настоящему вывести тебя из равновесия, даже самые неожиданные и неприятные ситуации… Изнутри это видно хуже, чем со стороны, поверь.

Я задумался – ну да, в чем-то он прав…

За несколько дней я лишился удобного и привычного жилья, столкнулся с рэкетом в стиле российских девяностых и при этом не впал в тотальное бешенство или уныние, а продолжил действовать спокойно и целенаправленно.

Когда нечто подобное случалось со мной ранее, я злился, начинал кидаться на окружающих, винить их во всех смертных грехах, а сейчас я не ощутил даже желания так поступить…

Ну да, один раз напустился на брата Пона, но быстро пришел в себя.

За несколько дней я лишился жилья, столкнулся с рэкетом, но не впал в уныние.

– А то, что тебя мотает туда-сюда от отчаяния к блаженству, – так это нормально, – продолжил монах. – Вспомни шесть миров, в каждом из которых может воплотиться осознание… На самом деле они существуют и внутри человека, вот в один миг ты чувствуешь себя всемогущим богом, окруженным наслаждением, а в следующий момент ты животное, способное лишь скулить от боли и рычать от злости, через час ты голодный дух, и алчность твоя неутолима – к деньгам, к сексу, к прекрасным вещам… Но колесо вращается, и ты падаешь в бездны мучений, где нет ничего, кроме терзаемой плоти и боли, а выныривая оттуда, начинаешь думать так, как это свойственно лишь человеку, или сражаться, как полубоги-асуры…