Чтение онлайн

Научное знание никогда не претендует на то, чтобы в него: верили, как верят в религиозные догматы. Знание именно потому и является знанием, что истинность его неопровержимо обоснована и доказана. Ни одно положение науки не принимают на веру, требуя доказательств независимо от того, сколько на это потребуется времени и какие усилия придется затратить. Выдвигаемые современным естествознанием многочисленные гипотезы проверяются многократно и только после их практического подтверждения превращаются в естественнонаучные теории. Успехи трудовой деятельности людей являются тем критерием, который надежно доказывает истинность положений науки.

Что же касается притязаний науки на всю действительность, а не на одну какую-либо ее сторону, то эти притязания вполне правомерны: длительное развитие наук о природе показало, что существует только одна материальная действительность, которая вся, во всех гранях и проявлениях доступна науке.

Протестантские богословы, когда речь идет о многочисленных исторических примерах преследования естествоиспытателей церковью, делают обычно кивки в сторону своих католических собратьев: дескать, этим занималась католическая церковь и на ней лежит основная тяжесть вины. Но факты истории свидетельствуют, что протестантские церкви не так далеко отставали от католической в гонениях на научное знание.

За несколько десятилетий до того, как католическая инквизиция внесла в индекс запрещенных книг гениальный труд Николая Коперника «Об обращении небесных сфер», в котором доказывалось, что Земля и планеты вращаются вокруг Солнца, идеологи протестантизма выступили против нового учения. «Все исповедания протестантской церкви — лютеране, кальвинисты, англикане — соперничали друг с другом в объявлении учения Коперника противоречащим священному писанию…», — отмечает Э.Д. Уайт [24] .

Мартин Лютер, узнав об учении Коперника, объявил его еретическим. «Публика прислушивается к голосу нового астролога, который старается доказать, что вращается земля, а не небеса, или небосвод, не солнце и не луна, — писал он. — Всякий, кто хочет показаться умным, должен выдумать новую систему, которая из всех систем является, конечно, наилучшей. Такой глупец хочет перевернуть все наши знания по астрономии; но в священном писании сказано, что Иисус приказал остановиться солнцу, а не земле» [25] .

Друг и сподвижник Лютера Меланхтон в опубликованной через шесть лет после смерти Коперника книге «Элементы физических наук» писал, что «публичное высказывание таких взглядов является бесчестным и пагубным. Здравый смысл велит нам признать истину, открытую нам господом, и на ней успокоиться». Он требовал принять самые суровые меры по отношению к «нечестивому» учению выдающегося польского ученого.

Лютеранам в преследовании учения Коперника не уступали и кальвинисты. Кальвин восклицал: «Кто осмелится поставить авторитет Коперника выше авторитета святого духа?» [26] .

И костры для передовых ученых зажигались не только руками католических церковников. Выдающийся испанский ученый Мигэль Сервет (1509–1553), открывший при исследовании работы сердца и легких малый круг кровообращения, был сожжен Кальвином на костре. В трактате о «Восстановлении христианства» Сервет отрицал божественность Христа, писал, что он был просто земным проповедником. Ученый был схвачен во время своего пребывания в Женеве, брошен в тюрьму. Кальвин сам вел допросы Сервета и приговорил его к сожжению на костре.

«Протестанты перещеголяли католиков в преследовании свободного изучения природы, — отмечал Ф. Энгельс, — Кальвин сжег Сервета, когда тот вплотную подошел к открытию кровообращения, и при этом заставил жарить его живым два часа; инквизиция по крайней мере, удовольствовалась тем, что просто сожгла Джордано Бруно» [27] .

Один из историков того времени совершенно справедливо указывал: «Под руководством Кальвина Реформация доказала, что она, по своей сущности, нисколько не допускает большей свободы мысли и совести, чем католицизм… Костер, на котором сгорел Сервет, осветил истинное значение протестантизма…» [28] .

Протестантские церковники пытаются представить все это как отдельные ошибки своих первоначальных идеологов, ошибки, не связанные с сущностью самого вероучения. Кальвинистская церковь даже воздвигла в Женеве в знак раскаяния памятник Сервету, правда, сделала это с большим опозданием — через триста пятьдесят лет после преступления Кальвина.

Но дело в конечном счете не в том, раскаялись ли церковники или нет. Важно другое: преследования ученых были не делом случая, а действиями, закономерно вытекающими из сущности религии, претендующей на монополию в кардинальных мировоззренческих вопросах. Именно на ученых, посягавших своими открытиями и их истолкованием на эту монополию, и происходили гонения. Борьба церкви против ученых была, следовательно, борьбой не против тех или иных лиц, а против мировоззренческих принципов науки, противоречащих религии.

История дает нам факты преследования научного знания со стороны протестантских деятелей и не в столь отдаленные времена. В 1925 году в США происходил нашумевший на весь мир «обезьяний процесс». В штате Теннеси на основе действующего законодательства учитель Скопс был осужден за… преподавание дарвинизма в школе. Главную роль в этом печально знаменитом процессе играл видный баптистский деятель США Вильям Брайян, призвавший судить учителей, пропагандирующих эволюционное учение о происхождении человека из животного мира, как совершивших тяжкое преступление.

И опять-таки осуждение Скопса было направлено не против него лично, это была попытка приостановить распространение дарвинизма, разрушавшего один из основных христианских догматов о творении человека богом.

Превратное истолкование характера и причин вековой борьбы науки и религии является, так сказать, первым этапом в наступлении протестантских теологов против естествознания. Богословы не ограничиваются им, сосредоточивая свое главное внимание на фальсификации содержания и структуры наук о живой и неживой природе.

Усиленным нападкам подвергают богословы принцип единства науки. Этот важнейший теоретико-методологический принцип современного естествознания отражает объективные тенденции его развития, вытекающие как из процессов дифференциации и интеграции наук, так и внутренних законов развития каждой естественнонаучной теории, ведущих к все более широким обобщениям.

Борьба богословов против принципа единства научного знания показывает, что они осознали угрозу, которую он несет для религиозной идеологии. Во-первых, этот принцип ведет к материалистическому монизму, требуя строго научного и только научного подхода ко всем без исключения явлениям и объектам действительности и демонстрируя тем самым универсальность знания как метода освоения и преобразования действительности. Во-вторых, принцип единства научного знания является одной из предпосылок создания научной картины мира, которая целиком и полностью отвергает религиозную картину мира. Наконец, единство наук углубляет наше представление о материальном единстве мира.