Чтение онлайн

Вскрывая конверт, он с улыбкой вспомнил, как безобидное на первый взгляд послание, подписанной Лизой Спиллэйн, привело их на ирландское побережье. Никто даже представить себе не мог, как изменит их жизни поездка в небольшое поселение Киркёрлинг для расследования смерти, связанной с обитавшей в местном замке банши. Особенно это коснулось Оливера, который вернулся в Оксфорд с супругой и новым сюжетом. Тем не менее, на этот раз Александр не находил в своей корреспонденции ничего похожего на ирландскую историю, пока не вскрыл маленький конверт с Эдинбургскими марками, привлекший внимание своим потрепанным видом. А вот что его действительно удивило, так это не содержимое письма, а высокомерный тон, в котором оно было написано.

Среда, 27 мая 1905 год

Редакции «Сонных шпилей»:

«Обращаюсь к вам с предложением, которое, как я убежден, вас заинтересует, учитывая, направленность ваших публикаций последние годы. Я ваш преданный читатель, особо интересующийся описаниями спиритических сеансов и статьями, посвященными последним открытиям в область новых наук. Профессионализм, с которым вы доводите до конца все свои расследования, заставил меня понять, что сколько бы я не искал, не найду никого более подходящего, кто мог бы заняться неким интересующим меня делом, которое, уж простите мою дерзость, станет и для «Сонных шпилей» настоящей находкой, потому что целиком и полностью отвечает темам, освещаемым на страницах вашего издания.

Тем не менее, вопрос настолько трансцендентный[4], что совершенно невозможно изложить его в письме. Вероятно, вы подумаете, что я слишком много на себя беру, но я вас уверяю, что почту за честь, если вы, все же, согласитесь поговорить со мной в Эдинбурге, где я остановился на несколько дней. В данный момент я проживаю в комнате 552 отеля «North British»[5], куда вы можете написать мне, чтобы согласовать визит. Пока этот номер служит моим пристанищем, вы также можете чувствовать себя там как дома.

С надеждой на то, что это письмо станет первым в нашей плодотворной переписке, прощаюсь с вами,

C уважением, Месье Э. Савиньи».

«Только этого мне как раз и не хватало, — сказал себе Александр. — У вас дома проблемы с духами или полтергейстом? Свяжитесь с нашей редакцией и будьте уверены, что вскоре вы снова обретете покой!» Впрочем, это было почти неизбежно, учитывая распространение, которое получила их газета: за последние два года тираж увеличился в четыре раза, и не было ни одного колледжа в Оксфорде, где статьи не обсуждались бы студентами. Разумеется, успех привлек и оппортунистов[6], они слетелись словно мухи на мед, и количество желающих воспользоваться услугами исследователей «Сонных шпилей» угрожающе возросло. Обычно на такие письма отвечал Август Уэствуд, еще один друг Александра, но полгода назад он уехал в качестве миссионера в Раджастан[7] и уже не мог им помочь в этом нудном и утомительном деле.

В любом случае, это было не то письмо, которое следовало бы воспринимать серьезно, несмотря на повелительный тон. Так что когда прозвучали первые такты «Mit gewitter und storm»(«Гром и шторм — нем. яз.), месье Савиньи был благополучно забыт и сознание Александра приятно покачивалось на волнах дремоты, которую даже бури и шторма, о которых пел рулевой «Летучего голландца», не могли потревожить. Но, к несчастью, месье Савиньи был не из тех, кто позволяет себя забыть.

Три дня спустя он снова дал о себе знать. Когда Александр в очередной раз зашел в редакцию, расположенную на Хай-стрит, чтобы дать указания насчет следующего номера, оказалось, что среди писем его снова ожидало сообщение из Эдинбурга. Оно повторяло предыдущее письмо слово в слово, вплоть до запятых. Похоже, этот Савиньи решил связаться с ним во что бы то ни стало. Раздраженный Александр поправил очки, взял перьевую ручку и нацарапал несколько строк, чтобы разобраться раз и навсегда с ситуацией.

Понедельник, 1 июня 1905 год.

Месье Э. Савиньи:

«Пишу вам от имени редакции «Сонных шпилей», чтобы поблагодарить вас за добрые слова и оказанное нашей работе доверие. Нам очень жаль, но вынуждены довести до вашего сведения, что в данный момент нет никакой возможности принять ваше предложение. Если то, что вас беспокоит, имеет отношение к спиритизму, или вы хотели бы осуществить что-то вроде процедуры экзорцизма, советуем вам обратиться в Общество исследователей сверхъестественного. Они являются лучшими в Англии специалистами и, несомненно, будут рады вам помочь.

С благодарностью и уважением,

Редакция».

Но дело на этом не закончилось, а вовсе даже наоборот. Александр не знал, последовал ли Савиньи его совету и начал ли забрасывать письмами Общество исследователей, но, скорее всего, нет, так как уже на той же неделе он снова дал о себе знать. Утром в четверг профессор в прекрасном настроении вошел в свой кабинет в Магдален-колледже, где возобновил свою работу в качестве преподавателя энергетической физики после смерти ректора Клейпола. Он повесил сюртук и обнаружил, что не избавился от преследований того типа.

На столе снова лежало оно, письмо от Савиньи. Александр почувствовал, как его заполняет ярость, но вдруг кое-что остудило его кровь. На этот раз письмо было адресовано не редакции, а лично профессору Куиллсу. Но ведь никто не знал, что именно он скрывался за публикациями в газете! Статьи всегда подписывались лишь инициалами авторов, даже иллюстрации его племянницы Вероники. Единственный, кто отбросил в сторону анонимность после публикации чрезвычайно успешного романа, был Оливер, ставший одним из самых многообещающих авторов Оксфорда. В случае с Александром было совершенно невозможно, чтобы кто-то связал его с преподавателем Магдален-колледжа.

Тем не менее, Савиньи это удалось. Возможно, этот назойливый француз мог добиться недостижимого. Пытаясь сохранять спокойствие, Александр протянул руку, взял конверт, чтобы прочесть письмо, как вдруг кое-что привлекло его внимание и встревожило. На конверте был очень знакомый логотип — отеля «Рэндольф»[7], самого роскошного в Оксфорде.

— Нет, — воскликнул Александр, вскрывая конверт. — Это не может быть правдой…

Четверг, 4 июня 1905 год.

«Уважаемый профессор Куиллс!

Я не смог удержаться от улыбки, узнав ваш стиль в письме, в котором вы так любезно отклонили мое предложение, только вы можете быть столь дипломатичным. Но, хоть я и восхищен таким качеством как дипломатия, тем не менее, я вынужден настаивать. Мне часто говорят, что настойчивость — одна из моих отличительных черт, и вы наверняка заметите, что я не из тех, кто привык отступать, даже если отказ получен от истинного джентльмена, которым я искренне восхищаюсь.

Смею предположить, что причиной вашего отказа стала перспектива поездки в Шотландию ради встречи со мной? Если для вас расстояние — это проблема, то вам больше не стоит об этом волноваться: вчера я как раз прибыл в Оксфорд и остановился на несколько дней в «Рэндольфе». Я уверен, что вы знаете этот отель, он находится прямо напротив музея Эшмола, где, как я понимаю, в последнее время работает ваш друг Лайнел Леннокс.

Вскоре я свяжусь с вами, чтобы договориться о встрече. Полагаю, не стоит откладывать ее слишком надолго.

С уважением, Месье Э.Савиньи.

Александр смял письмо в комок и швырнул его в корзину для бумаг. Шутка зашла слишком далеко, с какой стороны ни посмотри. Если бы в городе узнали, чем он занимается в свободное от университетских лекций время… Сам-то он не считал публикации статей о новых науках чем-то постыдным, но он не был уверен, что это понравится всем без исключения членам университетского совета. Ему и так непросто было восстановить свою прежнюю должность, поэтому он не мог позволить, чтобы все усилия пошли прахом. Ворча себе под нос, Александр снова надел сюртук, причем так быстро, что чуть не сбил со стола стопку тетрадей, и вышел, чтобы разделаться с этим делом раз и навсегда.