(Противо)показаны друг другу, Юнина Наталья

(Противо)показаны друг другу

Юнина Наталья

Шрифт:

— Наверное, за окном упал метеорит. Не иначе, — насмешливо бросает он. Гад! Но какой же обаятельный.

— Не смешно.

— Вообще не смешно, — резко тянет меня за руку и прижимает к себе. — Я уж думал, ты никогда не придешь, — обнимаю его в ответ. Крепко-крепко. И так хорошо становится. Блин, почти две недели просто так профукала. — Ты чего такая страшненькая?

— Ты нормальный вообще? — отталкиваюсь от Юсупова.

— Да, — улыбаясь, произносит он. — Я просто даю тебе повод вернуться в твой комфортный мир грубияночки. А то как-то непривычно, что ты такая меланхоличная. Мне даже не нравится.

— Дурак. Так чо, я реально страшненькая?

— Нет. С тобой даже не страшно просыпаться, — усмехается, вновь прижимая к себе. — Просто ты бледная как моль, синяки под глазами, похудела, что ли. Нездорово выглядишь, вот без шуток. И, кажется, жопка пропала, — чуть сжимает мои булки. Блин, ну я так и знала!

— Да, есть такое. Я почти ничего не ела все это время. Получается только торт у Ани.

— А что так? По мне страдала?

— Ты что хочешь услышать?

— Ой, чего бы я только не хотел услышать, Синичкина, — протяжно произносит Егор, подхватывая меня на руки. Садится вместе со мной на диван. — Ну так что там? Почему не жремс?

— Сначала не хотелось. А потом как захотелось, так блевать начала. Думала, что салатом отравилась, теперь грешу на гастрит. Но я уже омеза наелась, так что полегчало.

— Надо тебя срочно откармливать, — вполне серьезно произносит он, нахмурив брови. Обхватываю его лицо обеими руками и делаю то, что очень давно хотелось, а именно целоваться. Странно, но секса совсем не хочется, а вот целоваться и обниматься — да. Нехотя отрываюсь от его губ и провожу своей щекой по его чуть колючей.

— Тебе щетина не идет.

— А тебе худоба. Лиль?

— М? — бормочу еле слышно, чувствуя губы Егора на своей шее.

— Ты уверена, что это гастрит? Может, ты беременна? — резко отлипаю от Егора.

— Не пугай так. Нет, конечно. У меня только недавно месяки были. Точно нет.

— Ясно. Давай тебе ФГДС сделаем.

— Может, еще колоноскопию?

— Ну может, и ее.

— Прекрати. Нормально все со мной. Вот сейчас вообще все будет зашибись. Сто пудов, — закрываю глаза и тут же чувствую, как Егор прикасается ко мне лбом. — Ты на новый год был у брата?

— Ага.

— А ты бы реально ко мне не пришел? Прям все?

— Пришел бы. В конце месяца.

— Почему в конце? — усмехаясь, произношу я, когда чувствую ладони Егора под своей водолазкой. Щекотно, блин.

— Я купил нам путевки. На Кубу, на конец месяца. Аккурат после экзаменов.

— Ты купил их до нашей ссоры?

— До. Еще в начале декабря.

— А я думала мне мой загранпаспорт никогда не понадобится, так и будет лежать без единого штампика, — блин блинский, хочется от радости писать кипятком! Вот только почему-то на глазах появляются слезы.

— Ты что сейчас слезы собираешься лить?

— Да нет, просто, у меня какое-то слабодушие в последнее время. Море, блин, я увижу море! Наверное, надо было повыпендриваться, что я не полечу, но я полечу.

— Надо сначала экзамены сдать.

— Да куда мы денемся. А ты зачет вообще сдал? Я тебя все высматривала, но так и не нашла.

— Конечно, сдал. Я в самом конце пришел.

— Ясно.

— Синичкина?

— Ммм?

— Я тебя…, — делает многозначительную паузу. — Обязан накормить, — ничего не отвечаю, уткнувшись Егору в шею. От чего-то становится смешно. Возможно, от того, что он хотел сказать совсем другое. Да и ладно, главное, что все хорошо. Вот здесь и сейчас — хорошо.

Глава 28

Господи, спасибо тебе за этот кайф. Откидываюсь на диван и вдыхаю умопомрачительный запах свежеприготовленных вкусняшек. Включаю телек и ставлю себе на живот тарелку, кайфуя от исходящего от нее аромата. Однако я не спешу съедать ее содержимое. Вместо этого рука тянется к упаковке с копченой колбасой. Отправляю в рот тонкий ломтик вкусной вреднятины, а следом еще и еще.

Перевожу взгляд на столик с выложенными вкусняшками и закрываю глаза. Да, леди столько не жрут. Но я ничего не могу с собой поделать. Две недели я как с цепи сорвалась, аккурат после воссоединения с Юсуповым. Аппетит не просто вернулся, а увеличился вдвое. Видимо, это компенсация за предыдущие две недели полной голодовки. При Егоре есть как раньше я не могу. Не потому что стыжусь таких объемов, а из-за того, что это вредно. Юсупов реально задрал своей заботой о моем питании. Но лучше так, поесть в тихушку, чем глотать трубку и проверяться у врачей.

Слышу, как вибрирует мобильник. Пятой точкой чую — ОН. Нехотя достаю из пижамных штанов телефон.

Егор 17:22

«Что делаешь?»

Перевожу взгляд на тарелку, наполненную жареными пельменями, покоящуюся на моем пузе, и, таки отправляю пельмешек в рот. Фантазии придумать, что я могу сейчас делать не хватает от слова совсем.

Егор 17:23

«Ты жрешь, да? Чипсы? Колбасу? Сухарики?»

Да как так, блин?! Неужели я настолько предсказуемая?

Егор 17:24

«Дошик?!»

Точно! Хочу еще лапшу!